maxss

Сегодня, продолжая крепко держать курс на психическое самооздоровление народными методами, а также в рамках продолжения празднования дня Великой Социалистической Октябрьской революции,  пошел в ларёк за пивом. Стоя в мини-очереди возле сей цивилизационной точки, случайно подслушал разговор юноши с девой. Юноша имел вид вполне себе пролетарский, а дева - плохо покрашенная в блонду, желтоголовая нюра - тоже выглядела вполне всенародно.

Желтоголовая нюра горделиво подбоченивалась и невнятно провоцировала юношу, намекая на то, что уж теперь-то ей живётся не в пример лучше, чем ранее. Предыдущий кусок разговора я пропустил, но все интонации бывших-выясняющих-отношения были налицо.

- Кстати, если ты пытался мне что-то писать, хочу тебе сказать, что это напрасно.
- Да я и не пробовал тебе писать.
- Я все аккаунты удалила. Все-все, и в "контакте", и все другие.
- Ну и ладно. Бывает.
- Я теперь больше в интернет не хожу. Вообще.
- А когда мы с тобой вместе жили - ты там постоянно только и сидела. В интернете. Вот тебе и ответ на все вопросы о наших с тобой отношениях.

-----------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

Вчера забыл дома любимую "нокию" и немедленно пожалел об этом, равно как и о том, что камеру тоже оставил дома. Ибо в городе Че внимательному взору часто попадается не просто Прекрасное, но прекрасное настолько, что хочется запечатлеть мгновение хоть как-нибудь. Ибо как правильно сказала snorapp  "жизнь больше литературы". Причем настолько, что если выдумать Прекрасное специально, то тебе тут же какой-нибудь умный доброхот скажет "да ты охуел что ли?" попеняет на пошлость и искусственность.

Так вот из окна трамвая мы вчера наблюдали водительницу маршрутного такси. По всей видимости, либо кореянку, либо китаянку как минимум наполовину. Водительница была крохотного росту, но - судя по тому, как лихо она маневрировала в потоке машин - огненного темпераменту. Когда мы её заметили, то даже как-то вздрогнули. Ибо она жевала жвачку и разговаривала по мобиле, держа трубу - внимание (!) - рукой, влитой в гипюровую митенку с какой-то рюшечной оторочкой. Не, я понимаю, всё логично: каждый шумахер должен иметь водительские перчатки из лайки, а если ты девочка, то тебе надо девочковые перчатки носить. Но чтобы настолько девочковые, да в маршрутке, да на водительском сиденьи...

В водительнице было прекрасно всё: и карминно-красные губы в стиле i'm-dirty-slut, и лаковые ногти, и разухабистая футболка, и джинсы. Мы стояли в пробке пять минут и все пять минут разглядывали это чудо. Когда оно надуло пузырь из жвачки размером с небольшой цеппелин и унеслось далее в автомобильный смрад, мы даже об этом как-то пожалели. Ибо не человек, а праздник какой-то. Не то, что прочие дары Азии и Закавказья.

Эх... а была бы камера, не пришлось бы столько буковок наколачивать... Впрочем, не впервой.

Я на днях прогуливался со старым другом, он рассказывал о том-сём, о том, как кризис протекает. У нас же деревня монопрофильная, нас кризис накрыл, как бык овцу. Потом мой друг сделал длинный глоток из бутылки с пивом и извиняющимся тоном пояснил свой пессимистичный взгляд на вещи: "Я ведь, в основном, по работе сталкиваюсь с изнанкой жизни".

И у меня такая же фигня. Как только возвращаешься к нормальной журналистике, этой изнанки моментально становится столько, что передозировка "изнанкой" наступает практически сразу же. Поскольку, что журналюга, что мусор, что врач - видят жизнь во всём её, блять, беспощадном разнообразии. Вот свежий пример. Жили-были четыре тётки, много работали, а денег получали мало. В связи с этим, любимая Родина маленько доплачивала им того, что называется "пособием на ребёнка". Какие-то копейки. Тихой сапой организация, где тётки трудились, добавила им чуть-чуть денег. Эта добавка им уровня жизни особо не подняла, но вот права получать детское пособия они уже лишились.

Но тётки об этом не знали. Потому что им было неоткуда об этом узнать, а работу работать надо каждый день, её ведь никогда не убавляется. И они продолжали ходить на работу, получать зарплату и детское пособие. Им в окошечке дают - они получают. В ведомостях расписываются.

И через пару месяцев все четверо садятся на скамью подсудимых. По уголовной статье. За мошенничество. Поскольку злобно наебали государство, получая по копейке с двух кормушек. Понятно, что охуевшим от такого подарка судьбы тёткам дали условняк. Но это, на минуточку, судимость за мошенничество ни за хуй собачий и клеймо на всю жизнь. Адвокат кричит, что умысла к совершению преступного деяния не было, состав не полный и дела нет. А ему ржут в лицо. Ведь раскрываемость по мошенничеству поднялась аж на четыре палки. Есть чем и квартал закрыть, и месяц.

Поэтому не надо мне тут песен петь о лете, про то, что я злой и желчный на ровном месте. Я не злой, жизнь злая. Как на заре крылатой юности, когда меня звали бандитом поработать, мне мой старинный друг сказал: "Жизнь не любит и не лечит, жизнь учит и калечит". И возразить-то нехуй.

ЗЫ: вчера рассказал эту историю любимой девушке, она грустно закурила и сказала: "И ты меня ещё ругаешь когда я шоу Малахова смотрю? Да с такой жизнью никакого Малахова не надо, у нас повсюду сплошной малахов".

-------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

Сегодня, кстати, недавно разразившаяся опупея с сантехниками достигла своего экстремума. На той неделе ЖЭК выписал мне страшное предписание за свой счёт сделать ремонт муфты в стояке с говном. Я посмеялся и сказал, что если мне будут предписания выписывать командным тоном, то могут сделать несколько удивительных открытий о границах человеческой ярости. Тогда мне позвонил глава ЖЭКа. Самолично. И начал говорить что-то уверенным тоном и очень грозно.

Я ответил, что на этот счёт у меня есть охуенная фраза, которая подходит к большинству подобных ситуаций и работает на 110 процентов. Звучит так: "Увидимся в суде, чао!". Глава ЖЭКа скис. "Эта песня нам известна, - печально прохрипел в трубке его поживший баритон (блять, да с таким голосом я бы на радио сделал головокружительнейшую из карьер!), - песня эта грустная, песня эта долгая". Ну а как вы хотели? Вы даже не были в квартире, трубы мне меняли ваши техники пять лет назад, муфту они не трогали, соответственно, поцелуйте меня нежно туда, куда скажу.

В результате, ЖЭК таки признался, что сделает ремонт за свой счёт. А "ремонт" - это вскрытие полов, переборок, переустановка унитаза и прочая война. Договорились, что полуразрушим Вселенную сегодня. В понедельник. Хорошее начало хорошей недели.

С утра я прозорливо попытался просраться "про запас", чтобы потом не бегать по двору как охуевший курёнок, тоскливо глядя на снятый унитаз. Выпил кофе, эвакуировал котов в спальню и начал ждать. В девять нуль-нуль пришли косоглазый сантехник, который путает "Ш" и "С". Он ещё любит кричать, что его любят все "коски" поэтому кот Саня боится его как огня. С ним был начальник всех сантехников, император говна и пара, инженер, известный у нас дома под партийной кличкой Лазервижн. Потому что он типа видит сквозь переборки малейшую хуйню, чувствует "и гад морских подводный ход" и полебания земной коры, а главное - ставит трубам диагноз на расстоянии двух кварталов.

И что вы думаете? Лазервижн достал из кармана волшебный синий фонарь, посветил им во все технологические отверстия нашей хаты и озадачено пробормотал: "Хм, так у вас муфты-то нет...". А я вам говорил, злорадно сказал я. "Ой, так у вас вообще этого стояка нету...". А я вам говорил. "Ого, так у вас стена сдвинута минимум на 50 сантиметров! Может это от соседей?". Ну вообще, если там четыре месяца хуярят в санузле, штробят несущую стенку и полностью перепланируют сральню, то, скорее всего, искать протечку стоит там. А не там, где сухо и комфортно.

Сантехники извинились и ушли. Я вообще обожаю этот жанр "ой, ошибочка вышла", потому что он всегда возникает в условиях, когда голову не применяли ни на йоту. Моя любимая девушка выглянула из спальни и спросила:
- Ну что сказали?
- Сказали, что у нас и стояка-то такого нет. С говном который.
Моя любимая девушка притворно всплеснула руками и засмеялась:
- Всё у нас не как у людей. Даже стояка нет.

С детства не доверял Алану Чумаку и прочим любителям ставить диагнозы по фотографии, щупать пульс на расстоянии, определять наличие психических расстройств по наитию и выписывать предписания на авось. И вы не доверяйте. Доверчивость в наше время обходится дороговато.

-------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

Решил воспользоваться тайм-аутом, предоставленным жизнью и дописать-таки давно застывший роман. Там дописывать-то осталось понты, но... В общем, что-то не писалось. Звоню редактору, у которого моя рукопись лежит со времен Очаковских и покоренья Крыма. Она говорит, приезжай,  мол, завтра в салон красоты такой-то. А вы там долго будете, спрашиваю. Весь день, отвечает редактор. Ого, говорю. Возникает небольшая пауза и редактор несколько смущённо говорит: "Вообще, я его купила. Я тут теперь директор".

Экс-редатор стала выглядеть на редкость ухоженной дамой, поинтереснела, глаза блестят. Застал её за сложной беседой с двумя чуваками. Она растерянно говорила: "Мы ведь ещё вчера оплатили счёт за электричество, не надо нас отключать". Чуваки пожимали плечами и говорили про "порядок такой". Младший чувак предложил компромисс: "А давай мы им в туалете просто свет отключим. Для порядку. И пусть себе дальше работают".

Напоила кофием, сказала, что роман понравился, рассказала ужасное - как пришла к ним несчастная девка после фотоэпилляции, а её, болезную, передозанули этой хуйнёй в каком-то салоне. Теперь у неё дикие пигментные пятна на ногах, как у жирафа. Приходится всё время в брюках ходить.

В общем, в индустрии провинциальной красоты, как обычно, проблемы с кадрами, полный душняк со стороны любимого государства, но... Глаза-то блестят.
- Иногда вспоминаю писателей, редакторскую работу, чувствую какую-то лёгкую ностальгию. А потом вспомню всё это подробнее, - и неопределённо махнула рукой. - И сразу думаю, гори оно огнём!

-------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

Короче, в моей жызни появился мужчина. Я знаю, что эта фраза звучит двусмысленно. Зато она довольно точно отражает то состояние непреходящего охуения, которое я испытываю, в очередной раз разглядывая в зеркале свой глаз. Или нос. Чаще всего бровь. И обязательно - какую-нибудь голень.

Мужчину зовут Сеня и это восемьдесят семь килограммов плохо контролируемой ярости. Холодной, как меч самурая и тотальной, как торнадо где-нибудь в американской прерии. Сеня добрый, просто он так привык. За пятнадцать лет непорочной службы в спецназе ВДВ. А поскольку Сеня любит своё дело, то навыки рукомашества и дрыгоножества он совершенствует в одном силовом подразделении одной опять же силовой структуры, где тащит службу в эти нелёгкие для всех нас дни. Несколько раз в месяц мы с ним, как бы это верно выразиться, дерёмся.

Сейчас Сеня худеет, обычно его боевой вес чуть больше. Просто его периодически вырубает один шустрый девяностокилограммовый боксёрчик из соседнего подразделения. И Сеня худеет, чтобы уйти в весовую категорию поменьше. Поэтому Сеня быстро заводится и когда его левая проносится мимо моего носа, где-то глубоко внутри сопли сжимаются от страха, а ноздри трепещут, обдаваемые порывом ветра, поднятого сениным кулаком. Сеня вообще очень эффективный врач. Его не только сопли боятся. Его боится большинство моих внутренних органов. Печень вообще не хочет с ним знакомиться, а яйца сразу уходят в брюшину, бормоча что-то типа "данунахуй".

Ногами Сеня бьёт не очень красиво, что неудивительно для мужчины сильно за сорок. Но зато он очень любит махнуть ногой, сопровождая фуэте поучительным рассказом о том, что именно так корейцы ломают людям рёбра. Что при этом говорят мои собственные рёбра, я цитировать не хочу. Но мозг в этот момент посылает жгучие лучи благодарности всем людям на свете, которые когда-либо показывали мне, как защищать тот или иной участок тельца от хулиганства.

Так вот. Про врачебные таланты народного целителя Сени. Лет пять назад у меня атрофировались всете скромные навыки, которые я с таким трудом накапливал. После реанимации я мог заползти в троллейбус, только если туда меня запихивала моя любимая девушка. Поднять ногу выше колена я не мог в принципе. Три года назад я начал поднимать ма-а-асенькие девочковые гантельки и маленько приседать, хрустя какими-то странными хрустелками, которых раньше в организме отмечено не было. Год назад я смог пробежать метров триста без остановки, пыхтя как Отелло, подозревающий свою блондинку в нехорошем.

Но Сеня, как я уже отмечал ранее, о моей физической немощи забывает и быстро заводится. И начинает вертеть вертушки, колотить колотушки и выдрючивать прочие фокусы, от которых у остальных ребят в зале грустнеют глаза. Как сказал мне вчера по телефону один приятель "Мне Сеня в эту субботу так в голову попал, что я лежал два дня".  Поэтому я немножко пугаюсь. И почему-то тоже начинаю выкидывать коленца, подставлять локотки и прочим образом суетиться.

Поэтому Сеня всегда мне страшно рад. "Щас я тебе одну штуку покажу", говорит он, широко улыбаясь. "Нувсёбля", тихенько пищат где-то снизу парные половые органы, "ненененахуй", вторит им, чуть подёргиваясь, левая, самая невезучая бровь. И только грозный мозг посылает по всем периферическим органам неубедительный приказ "не бздеть, бойцы". "Сеня, я ж ничего не помню", слышу я собственный голос. "Да ладно тебе врать-то", уверенно басит Сеня и в пятидесятый раз отправляет меня на пол.

Но ведь помогает! Несмотря на пощёлкивание в правом плече, проблемы с левой кистью, хронический ушиб левой голени, плохую подвижность локтя и правой стопы. Тельце пищит, но просыпается. Как говорит доктор А., ссылаясь на Авиценну: "У врача должны быть руки девушки и сердце льва". С девочковой нежностью сениным грабкам не очень повезло, на Ван Клиберна он не тянет. Но сердце у него дай дороги. Даже когда он в очередной раз хуярит проносную вертушку между двух слитных ладных "троечек". С добрыми-предобрыми глазами. Чистый доктор.

Такой вот шейпинг. Без кеттлеров блять и дорогостоящих измерителей пульса нахуй.
-----------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

В последнее время мне попадается целая куча всяких материалов разной степени идиотии, повествующая о том "как выжить в кризис". Причем, среди них очень много статей, написанных в таком дебильно-жизнерадостном тоне, что к горлу помимо воли подступает лёгкая тошнота. Я вообще скоро от слова "антикризисный" скоро визжать начну ультразвуком. Так вот, лейтмотивом этого уебанского умствования является призыв найти себе простую работу. Типа "боитесь кризиса? А вы устройтесь санитаром. Или на завод пойдите".

Я как-то помимо воли сразу начинаю орать сразу в газету "да вы там ВООБЩЕ ОХУЕЛИ?!". Поясню, почему я стал нервный такой. Сегодня приехали грузчики. Не, понятно, что весь этот народно-лубочный сервис несет на себе неизгладимую печать своеобразия...

Например, тут мне как-то мама из этих ваших нажористых Европ решила специальных одеял прислать. В подарок на ихнее европейское Рождество. Через какую-то мутную русскую народную компанию, типа "Шило-мыло-колбаса быстро и бесплатно Гмбх". По договору должны были доставить за две недели. Через два с половиной месяца ежедневных телефонных расспросов "ну как, приехали одеяла?" и неизменного ответа "Не-а", мама начала ощутимо нервничать. Сказала, что дала компании номер моего сотового. И домашнего. И что они позвонят. Если что. (читать дальше)

Помню в одной из прошлогодних "Афиш" была статья, посвящённая гопникам. И родившая уродливый неологизм "гопосексуал". Вывод, к которому тогда вроде бы пришёл один из авторов, несложен: большинство жителей провинциальных российских городов запросто можно назвать "гопниками" (точнее "полугопами") по сравнению с теми, кто сидит в столичных "Кофихаузах"[#].

Я как-то всегда сторонился всей этой хуеты, но совершенно спокойно отношусь к тому, что кто-то малознакомый называет меня "гопником" или "быдлом". Мне как бы похуй: ну видит меня человек таким образом, что тут поделаешь? Глаза у него такие. К тому же у меня короткая стрижка, крупный перстень на пальце и разговариваю я матом довольно часто.

Но есть такая штука... Как бы её обозначить... О! Есть такое слово "контекст". Я живу в городе Челябинске. Это такой город, состоящий, по большому счёту, из множества заводских слободок, слепленных вместе во время эвакуации. И здесь никуда не денешься от этого контекста. Садишься в маршрутное такси, там играет радио "Шансон". Идёшь вечером по городу, у тебя что-то спрашивают, ты автоматически отвечаешь "мужчина, чего хотел?" и подбородок совершенно рефлекторно убирается в вырез ворота. Входишь в лифт, моментально взглядом выпаливаешь "чуханский угол". Я понимаю, что всё это - болезни детства. Но они, вероятно, неизлечимы.

Вчера зашёл к друзьям чаю попить в обеденное время. Они простые работяги, у них рабочий день в разгаре, кризис не даёт расслабиться. Купил плюшек с вареньем, чтобы не с пустыми руками. Сидим, говорим, пьём зелёный чай с вялеными фруктами. К столику подсаживается небольшой худой человек, протягивает жилистую чёрную руку, надреснутым голосом говорит: "Марат".

Хозяин артели говорит самому молодому пацану: "А ты чего не идёшь чай пить?". Тот мотает головой и продолжает работать. Марат хрипло смеётся. Я говорю с некоторой подъёбкой: "Ты тут поди на него мерами физического воздействия давление оказываешь?". Он отвечает: "Не, зачем. Я так, чисто морально обучаю". Как это, спрашиваю.
- Я ему всё говорю, что сначала всегда кормят много. А потом ебут долго, - хохочет Марат.
- Ты хорош уже тут малого прикалывать, - по-доброму отвечает хозяин артели.
- А чего? - удивляется Марат. - Он же молодой ещё. Его еще раза два-три точно посадят. Пусть знает, что к чему.
- Чего это его вдруг посадят? - удивляется ещё один из участников застолья.
- Ну не знаю, - задумчиво говорит Марат. - Вот он, к примеру, жену убьёт. Ну поживёт у меня в саду, в подвале с годик. Ну два проживёт. Потом ему надоест, выйдет он, а тут - хопа - мусора. "Иди сюда", скажут. Кстати, подвал у меня хороший, чистый, сухой. Только вот люди туда не ходят. Не нравится им.

Мы посмеялись. Марат поблагодарил за угощенье, пошёл работать. Дальше беседа поменяла русло, мы стали говорить о делах. Доели фрукты. Очень вкусные, в супермаркете фруктов такого качества попросту нет.

Контекст. Никуда не деться. Ты читаешь массу модных книг, смотришь правильные фильмы, сидишь в кофейне с людьми в гаслтуке. Вы обсуждаете какие-то заоблачные дела. Вокруг ходят ухоженые тёлки, звучит лаунж, на стенах висят какие-то симпатичные постеры. Челябинска за окном и не видать вовсе. А потом ты выходишь на улицу и оказывается, что въезд на стоянку перекрыл какой-то "лансер" и возле него стоят трое пухлых молодых людей в костюмах с лицами "эффективных менеджеров". И твой визави, тоже одетый в итальянский костюм, только что куривший коибу, попивавший ройбуш и закусывавший его тирамису, спокойно достаёт из-под кресла ключ-баллонник, подходит к молодым людям и говорит: "Алё, хозяева жизни! Чё-то вы не правы нихуя, кентишки. Ведёрко своё отогнали с выезда, пока не поцарапалось". Хозяева жизни грузятся в лансер и отъезжают. Се ля ви. Контекст.

И даже если ты его очень хочешь забыть, у тебя всё равно не получится. Вечером в супермаркете, ты стоишь в очереди в кассу, клава за аппаратом очень вежливо улыбается, но тут ты забываешь, что забыл взять масла. Возвращаешься через пять минут, клава уже сменилась. Ты выходишь из супера, идешь домой мимо стоянки и видишь, как та самая клава, в сопровождении бухих подружек, машет какой-то продолговатой хуйнёй и орёт на другую аналогичную клаву: "Ты чё, сучара, вообще рамсы попутала? Ты сука щас снег жрать будешь блять, поняла?!". Та, естественно, в долгу не остаётся.

Когда ты проходишь мимо, они на какое-то время затыкаются и прячут глаза. Ты проходишь мимо, а сзади слышатся характерные звуки в о з н и. Дорогой супермаркет играет огнями, хорошо одетые люди выкатывают из него тележки с кумкватом, свежим соком лайма, бенто-ланчами и прочей модной хуйней.

Но пять бухих клав моментально расставляют ценники по местам. Гламур? Да нахуй. Это очень тоненькая плёночка, под которой ждёт огромный древний тектонический пласт совершенно других отношений. И хоть ты наизнанку себя выверни, но от контекста никуда не деться. Так или иначе он прорывается наружу. Се ля ви.

Ваш быдловатый друг, гопник и зашоренный провинциал, М.
------------------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

Редакция журнала, где я работаю колумнистом заказала мне небольшую колонку про дежа вю. И мне действительно есть, что сказать по поводу этого явления, Но вот только в журнал такую колонку не примут, поэтому вы читаете её здесь.

Иногда мне в голову закрадывается идиотская мысль: а вот если доктор Менгеле на доктора Хауса полезет, кто кого сборет? Впрочем, едва зародившись, эта мысль уходит. И это правильно. На самом деле, эта была преамбула. Мне известен доктор, который запросто мог бы поспорить с упомянутыми персонажами своим странным отношением к этике. Работает он в больнице неподалёку от моего дома. Зовут его... э-э-э... ну, допустим, Полуэкт. М-да. Полуэкт Ромуальдыч. 

Помню, ровнёхонько четыре года назад валялся я там, голенький-весёленький, в реанимации под простынкой. Как раз от наркоза отходил, привязанный к кроватке, чтобы не буянил. Как раз случилось воскресенье, коридоры больницы совершенно опустели, народ суетливо скакал по морозцу в поисках новогодних подарков ближним. Моя любимая девушка как раз принесла в реанимацию очередной пакет с лекарствами и всё искала, через кого бы его передать. А тут - Ромуальдыч (читать дальше).

В рамках антикризисной терапии сознания, подвергающегося ежедневной бомбардировке наших депрессивных медиа, написал историю про жопу. Мне её рассказали на той неделе.

Как говаривал известный журналист Дмитрий Быков, слово "жопа" - очень смешное. Я, говорил Быков, даже анальным сексом с барышней заняться не могу, потому что смешно очень. Но уважаемый колумнист даже не подозревал, что обычную жопу можно сделать куда смешнее, чем кажется обывателю (читать дальше).
---------------
UPD: а завтра, дорогие друзья, в рамках всё той же антикризисной терапии вас ждёт ещё одна славная история. Желающие поржать - следите за упдатями.

 Вышел пройтись до парка, вдохновиться первым робким снежком, да и так, подышать. Дети кормят белок, те уже переоделись в зимние сизые шубки. Ослепительно белый снег дотаивает в изумрудной траве. Благодать.

По дороге домой встретил героя своих рассказов — К. Разговорились (читать дальше)

Иногда, с недосыпу, восприятие подкидывает очень странные вещи. Весь пёстрый, но более-менее однородный, как гречневая каша, человеческий поток, попадающийся навстречу, набегающей волной скользит мимо сенсоров, выплёвывая из себя только уж совсем непривычные штуки.

Иду через детскую площадку. И вдруг замечаю, что всё её население - ма-а-аленькие еврейские мальчики лет пяти, в ермолках и с пейсами. Остановился. Огляделся. Нет, вокруг тянется всё тот же Челябинск. Сморгнул. Но оказалось, в привычный до боли пейзаж по-прежнему интегрирована масса ма-а-аленьких еврейских мальчиков. Пожал плечами, пошёл дальше.

В следующем дворе, прислонившись спинами к бетонному надолбу, сидели два юных существа обобщённо-неформального вида: тут явно хипповская фенька, там какой-то розовый эмо-значок. На вид никакому из существующих полов они не принадлежали. Одно из существ беспрестанно щебетало-щебетало какую-то смешную подростковую хуйню, как вдруг второе внезапно молвило человеческим мужским голосом. Практически басом. Молвило оно тоже подростковую смешную хуйню, но голосом такого тембра, что я аж подпрыгнул слегка.

Выйдя же из двора, увидал во встречном потоке уверенно движущегося навстречу мужчину совершенно фольклорного, сермяжно-посконного вида с рыжими бровями, какой-то сложноидентифицируемой растительностью и лёгким облаком волнистых кудрей а-ля "Песняры". Облачко кудрей к голове прижимала Диадема, изготовленная из кожаного ремешка и каких-то деревянных плашечек, типа тех сандаловых подставок "под горячие чашки", что продавали в моём детстве на сочинском побережье. "Не трогай меня Гэндальф, я тебе пряников куплю", пронеслась в голове страшная мысль.

Последняя встреча с домовым надломила меня окончательно и я пошёл домой. Спать. Ибо мочи нету так вот.
----------------
PS: спасибо всем-всем, кто поздравил с д.р., пусть даже и мысленно. Френды, вы мне дороги.

На днях наблюдал дивную сцену. Есть у нас в околотке супермаркет. Да не плохой, а очень плохой. Прямо таки отвратительный. Всё в нём плохо: дорогое, какое-то несвежее, девки-продавщицы смотрят как на врага, обсчитать порой пытаются, в общем, плохо там. Не люблю я туда ходить, одна польза от него: если ночью жрать захочешь, можно пойти хаванины прикупить, ибо этот супермаркет - единственный в обозримой мною челябинской Ойкумене ночной магазин.

Но самое мерзкое там - охранники. Какие-то мелкие, юные, с крысовидным выражением лица. Ходишь ты с корзинкой, одетый вроде бы прилично, не бомж и не наркот, между рядов со сметаной и кетчупом, а за тобой по пятам идёт такой, с позволения сказать, блюститель, и заговорщицки шипит в своё уоки-токи: "Джинсовая Кепка! Джинсовая Кепка идёт по направлению к овощному отделу". Пиздец, фэбээровцы буквально. Скалли и Малдер. Пару раз я не выдерживал (будучи не вполне трезвым, естественно) поворачивался и, глядя в глаза, честно вопрошал:
- Ну и хуле ты за мной по пятам ходишь? Или у тебя тут муляжи вместо камер?

Потупится, говнюшонок, уползёт куда-нибудь, через пару минут слышишь из-за стеллажа с бутылками: "Красная шапка в районе стойки с "Уральским мастером". В голове невольно возникает образ неонового, пульсирующего алым, слова "блять". Зимой один охуевший блюститель вообще как-то исполнил манс. Они там наставили каких-то стоечек-стеллажиков с открытками-жвачками и прочей дребеденью. Короче, нормальному дяденьке в зимней одежде вообще не пройти. Только пританцовывая и поворачиваясь, словно бы имитируя народный греческий танец сертаки, изобретенный Энтони Куином. Я чего-то там рукавом зацепил, оно упало, я тороплюсь, сзади уверенный в себе голос: "Э! А ну-ка поднимите-ка!". Поворачиваюсь, там два метра сухостоя в прыщах, с гордым взглядом пластилинового тигра. Я удивился, пошел дальше. Меня хвать за рукав. Я думаю: о, сейчас повеселюсь. Только корзинку тяжелую поставлю. Оно сразу рукав отпустило. Я говорю: "Ты вот институт охранников оканчивал, халдейско-подавальный факультет, ты и поднимешь". Оно уползло подымать.

Так вот, то была преамбула, естественно. А сейчас амбула. Стою я у кассы, в очереди, прижимая к груди пакет с топлёным молочком, сахар, какие-то овощи и мясо в кульке. Двое блюстителей бдят. Усиленно бдят, чего-то в рацию шепчут и делают крайне напряжённые лица. Как будто какать хотят, но ещё не время. Полусонная продавщица открывает соседнюю кассу и пока разминается, считает мелочь, заправляет кассовую ленту, какой-то малец-блондинчик модельного вида, похожий на девочку до степени смешения, спокойно проходит мимо кассы, мимо суровых блюдунов, к выходу с огромным баллоном "Багбира" в руке. И уже от дверей начинает шипеть на товарища, который терпеливо ждет, когда кассирша очнётся: "Слышь, ты, давай уже сюда, нахуй тебе деньги, сюда иди быстро". Но товарищ честный, как верный ленинец, дожидается, пока русалка у кассы наконец вернётся в обыденную реальность, расплачивается и выходит.

Всё это время два уебана с рацией всматриваются куда-то вдаль и что-то говорят в уоки-токи. Они обеспечивают безопасность. Предотвращают потери. Вдруг какая-нибудь бабушка спиздила горбулку. А тут они. Ха! Рычаг руки вовнутрь, бросок через бедро, бабка поймана с поличным, булка возвращена владельцу. Фанфары, конфетти, премия от руководства - два выходных дня на ноябрьские праздники на турбазе "Страшный ручеёк".

Я расплатился, иду мимо этих гордых уральских горцев, слышу вдогонку нервный шепот "Джинсовая Кепка, повторяю, Джинсовая Кепка идёт к выходу". Выхожу из магазина, а гордое собою девочкомальчик с приятелем ссут в арке и громко беседуют. Голоса в арке громыхают, как в кастрюле. Девочкомальчик говорит:
- Вот так нахуй надо. Понял? Учись, блять пока я жив. А то стоишь как чмошник, пока они там ебалом щелкают. Надо реальным пацаном быть, понял?
Мальчик попроще некоторое время слушает это невыносимое бахвальство, разглядывая свой хуй с таким вниманием, словно из мочедырочки на него тоже что-то смотрит, потом говорит:
- Ну и нахуя ты тогда, реальный пацан, спиздил какой-то "Багбир" хуёвый? Уж брал бы тогда что-нибудь нормальное. Ну там "Толстяк".

Пришел домой, улыбаясь. А меня дома коты ждали. Вот.

Вчера встретился со старым дружбаном, вспомнилась история. Лет десять назад он изучал какой-то заковыристый язык. Не то шведский, не то датский. Вследствие чего языковое чутьё у него обострилось до крайности. Гуляем мы с ним и встречаем его младшего брата. В ответ на вопрос "как дела?" юный панк начинает путано рассказывать какую-то длинную семейную историю, обильно перемежая свою речь бессмысленными матерными артиклями. В какой-то момент он произносит фразу (дословно):
- И вот стоим мы на остановке нахуй, мать сука, сестра блять, и я, йобаный в рот.
Мой дружбан вздыхает, горестно шлёпает себя по лбу и трагично произносит:
- Ну у меня и семейка...

Вчера спрашиваю, как брат-то? Подрос? Ага, отвечает. Подрос. Вот говорит типичная история, иллюстрирующая его немудрящий быт. Просыпается он от громкой музыки. Раздражает. Смотрит, вокруг темно. Тоже раздражает. Спустя пару минут он понимает, что темно ему от того, что на глаза он натянул вязаную шапку, что лежит он на лавке в двухстах метрах от собственного подъезда и что ему очень плохо. Похмелье. Он пошел через двор до дому, проходя, увидел какое-то смешное чучело в джинсах в обтяжку и какого-то пидороватого вида.
- Что, рядом со мной поссать хочешь? - нахально спросило чучело вслед.
Наш герой подумал, вернулся, дал чучелу в глаз и побрёл дальше.
- Эй, слышь! - раздался сзади крик. Наш герой подумал, что надо бы добавить, но чучело сказало, - а давай я тебе отсосу. Я лучше любой бабы сосу.
"Хм, прикольно", - подумал наш герой. И повёл юношу в подъезд. Расстегнул ширинку, чучело только на коленочки примостилось, наш герой вынул из кармана кастет, уработал ему в дыню, собрал с него мобилу, mp3-player, еще какую-то фигню, по мелочи. Потом быстро скинул это оптом за пару косарей. И купил ещё водки.

"Вот так и живет", немного драматично подытожил мой дружбан. "Какая интересная, насыщенная у людей жызнь", подумалось мне. А мне вот тут юный сосед штаны окатил из лужи. Когда заезжал на иностранном автомобиле в наш двор. Я постоял, подождал, когда он выйдет из машины. Нихуя. Огни погасил и ждёт. А я подумал, ну и чего? Орать на весь двор, бабок пугать? Рожу ему бить? У меня от этого штаны чище станут? Тем более, что дождина льёт. Плюс к тому, я этого пацана знаю лет сто. Еще с тех пор, как я кораблики в лужах пускал, а его бабушка в постромках гулять водила. Вот что делает с людьми долгое сидение дома, и еще буддизм. Не ходите в буддизм, а то вообще забудете как кастет держать.

С утра вспомнил, что вечером писать колонку, а у меня сплошные политические новости. Плюнул на всё, пошёл в кино, на премьеру бекмамбетовского "Особо опасен" (Wanted). Сейчас ничего не скажу, скажу только, что не пожалел, что понравилось куда больше "Дозоров" (Лукьяненко - это всё-таки запредельный пиздец), что приятно удивил актёр МакЭвой и что Безруков может испортить всё, даже озвучку. Но об этом - завтра, дам ссылку на колонку. Где будет спойлер. Буагагагага :-))

Вообще, пойти утром в кино, купить билет  за 90 рублей, развалиться в комфортабельном кресле с мороженкой в руке, в пустом кондиционированном зале - это забытая мной роскошь. Последний раз я даже не помню когда вот так в кино ходил. В том, чтобы пойти в кинотеатр (не в навороченный мультиплекс, представляющий собой какой-то дикий синтез супермаркета, кабака и чуть-чуть кинозала) есть какая-то своя магия. Видимо, это из детства. Мне вот нахуй не усрался карамелизированный попкорн, какакола и игровые автоматы. Шопинг я тоже в гробу видал. А вот кино...

Сейчас быстро привыкаешь к тому, что всё делается тобой по нажатию одной кнопки. Ты как дирижёр с мышкой в руке: клик - и кино, клик - и нет кина. А в кинотеатре? Зашёл. Бабушка доброжелательная, но строгая. Смотрит поверх очков. "Будете смотреть фильм?". Была б дура молодая, ты б ей как барин - "А хуле, позырю канеш". А тут смотришь на бабушку и говоришь вежливо: "Пожалуй, да". Она тебе билет даёт. В крохотном баре у стойки качается мутная фигура с банкой. И ты садишься и ждёшь. Пятнадцать минут. Оказывается, это уйма времени. Три видеоклипа. Пять раундов. Семь с половиной оргазмов. Десять звонков. Сначала это нервирует. А потом вспоминаешь, как в детстве приходил в кинотеатр за сорок минут, чтобы взять билет. Как сидел и предвкушал. И нервозность сразу куда-то уходит.

Бабушка открывает тяжелую малиновую портьеру. "Прошу пройти в зал". Ты, еще два похмельных кинолюбителя, какой-то чрезмерно отутюженый студент и какой-то мальчик, лет десяти, непрерывно играющий на своем мобильном "самсунге" в какую-то java-игру, входите в уютный сумрак. Нужно ещё немного подождать. Потом бабушка задвигает портьеру, начинаются рекламные клипы. Мороженое съедено.

Эта зависимость от чужого ритма, от того, что не сам ты дирижируешь изображением и звуком, даёт какой-то странный привкус. Ты не можешь забить кальян. Ты не можешь остановить фильм и выйти в туалет. Всё, что тебе остаётся - просто смотреть. Просто. Смотреть. И фильтры впосприятия сразу перенастраиваются, критичность слегка падает, ты начинаешь более уважительно относиться к фильму. Откуда-то из подсознания всплывает мысль, что даже для того, чтобы снять какое-нибудь жуткое говно, нужна масса усилий, куча денег и уйма народу. Что вот ты сидишь, как король на именинах, и кондиционер почти не жужжит, под жопой мягкое кресло, тихо, всё для тебя - а ведь стотыщ бандарлогов для этого бегало с тяжеленными осветительными приборами, строило декорации, смешивало грим, носилось, орало, материлось, мёрзло, мокло, голодало, чтобы ты развалился  в кресле и, покопавшись ногтем в зубах, вальяжно сказал: "Кондуктор, поехали, я сел".

Вышел из кинотеатра и обнаружил, что на улице идёт дождь. Тёплый, как будто младенчик ссыт. Ровно посереди тротуара медленно идет высокий парень моих лет и несёт на руках утомлённого пекинеса с грязным пузцом. Лицо мужчины романтично, как у человека, который вспомнил что-то удивительно приятное и собирается смазать это приятное обильной порцией горячительного. Лицо пекинеса выражает царственное достоинство и некоторую снисходительность по отношению к окружающим. Люблю лето.

Возвращаюсь из магазина и вижу странную картину во дворе: две галки озабоченно бегают в траве, а здоровенная сорока, блестящая, как бензиновая плёнка на воде, их довольно агрессивно гоняет. Пригляделся, а она оказывается, охотится на молодую крысу. Уже не крысёнок, но ещё не очень крупная зверушка растерянно наблюдала на птичью свару, вероятно надеясь затеряться во всё ещё невысокой весенней траве. Но как только сорока отогнала галок на достаточное расстояние, то немедленно атаковала крысу. До чего ж они оказывается бывают здоровенными, эти сороки!

Крыса галопом поскакала к ближайшему убежищу, перепрыгивая через кустики травы, а сорока такими же крупными прыжками за ней скакала. Надо сказать, зрелище было довольно комичным. Причем периодически крыса разворачивалась и довольно удачно контратаковала, яростно пища и довольно высоко подскакивая, сшибаясь с сорокой в воздухе. В результате, как только сорока  буквально на секунду в очередной раз отвлеклась на галок,
крыса юркнула в полуподвальное помещение, и прижалась к полу. Сорока покружила над местом недавней битвы и полетела дальше гоняться за галками.

Крыса яростно почесалась и снова куда-то ускакала. Пухленькая такая, лоснящаяся.

Сегодня подхожу вечером к ларьку, подваливает какой-то перец бомжеватого вида, с голубыми-голубыми глазами на дочерна загорелом ебальце и, жалистно глядя мне под козырёк, говорит:
- Братуха, купи сигаретку мне, а? Ну одну только? Она стоит-то понты...

При этом кривой чумазый палец тычет в аккурат в какие-то сигариллы с надписью "Поштучно. 25 рублей". Я сначала подумал, что бомжарик обознался, не туда кривым пальтчиком повёл, да хуй-то там. Я говорю: "нету лишних". А он в ответ: "Да они ж копейку стоят!" и продолжает тыкать в сигариллы. Говорят, у меня иногда случается довольно красноречивая рожа. Вероятно поэтому голубоглазенький повернулся и ушёл прежде, чем я придумал какой-то внятный ответ. 

А я смотрел ему вслед и думал, до чего ж вырос уровень потребительских претензий в сумрачной стране сердца моего! Входя ж на двор, заприметил ещё одну калдырь-бригаду, шумно копавшуюся в нашей помоечке с полустёртой бесчеловечной надпесью "супермаркет для бедных" (поймать бы уебана, написавшего, да... ну да хуй с ним). И поразился: ни одной дыры, всё более-менее чистенько и - главное - не ветхое. То есть, если б не помойка, то действующих лиц вполне можно было б спутать с честными селянами с Аргаяша, прибывшими гужануть на праздники. А говорите "плохо живём"...

История первая. Губернатор наш, славься он вовеки веков кормилец-поилец и тд, в связи с лесными пожарами объявил о чрезвычайном положении. Дивную иллюстрацию к этому судьбоносному решению властей видели на днях по дороге на Аргази. Едем, смотрим по сторонам, такое ощущение, что горит всё. Но местами горит весьма вяло,  буквально сапогом затоптать - нехуй делать.  Стоит заправка, рядом - две здоровенные ёмкости вроде как с газом. Дома стоят совсем рядом, а в десяти метрах от заправки язычки пламени нежно лижут сухую траву почти в человеческий рост. А селянам как бы и похуй. Ебанёт-неебанёт, нам-татарам одна хуй - что ебать подтаскивать, что ёбаных оттаскивать. Со страху нажали на газюльку и дёрнули по трассе от дикого места, со всех наших недюжинных лошадиных сил.

История вторая. Ничего, как говорится, не предвещало. Базарим с пацанами о том-сём, вспоминаем типа былое: "А тут я ему ка-а-ак уебал ладонью в подбородок! - Убил? - Не, выжил, здоровенный как бегемот". Или: "И тут он мне встречным ходом прямо в носяру с передней руки - хуяк! хрящ сломал сразу". Короче, нормальные такие мужицкие посиделки. Обычные спокойные темы: стволы-волыны, удушение черножопых, исламизация Европы, беспредел и бестолковость властей, славные девяностые и т.п...

Звонок. Младший брат одного пацана сбил человека. Прилетаем на место, а там... Стоят жигули с характерной вмятиной от человеческой спино-жопы на лобовом стекле, а рядом - мусорская вагонетка, полная доблестных защитников в крайне интересном состоянии тела и духа. Пацан стоит весь белый, а менты кричат, типа, мы всё видели, сейчас будем в трюм паковать. Отец мальчонки поворачивается и говорит: "Что делать-то? Они же еле на ногах держатся?!". Позвонили 02, пригрозили разборами с участием экспертов по  межличностным отношениям из службы собственной безопасности. Таблетка испарилась в ночном гиперпространстве, буквально как звездолёт.

Прошел дождик, асфальт блестит, как антрацит, тормозной путь виден ясно, как Млечный. И длина этого пути метров десять от силы. Свидетели показали, что нетрезвый мужчина внезапно решил побежать с какими-то стаканами навстречу собратьям прямо через дорогу, очевидно с мыслью "банзай и похуй веники". От одной машины увернулся, но наш мальчонка его догнал. И прокатил на капоте еще. Перелом руки, легкий сотряс, больничка. Белый потолок, лампы поперёк. Гайцы померяли путь, вроде скорость у мальчонки была километров сорок-пятьдесят, видеть стремительный бег дяденьки из-за встречного потока он не мог, короче - не виноват... А то "упаку-у-уем, турма-а-а сидеть пойдём". Блять. Баба ментовская, по ощущениям, вообще лыка не вязала. Жопа как у камаза, а в мышастой форме так вообще восьмое чудо света - живой носорог на Урале. Чарующая сцена. У меня вообще крайне насыщенная и интересная жизнь, да. Никакого блога не хватит описать. Просто Синдбад блять хуеплёт.

Возвращались домой почти в два часа ночи, настроение преговённейшее. Во рту какой-то странный металлический противный привкус, и никак не расслабляются лицевые мышцы, брови как скрутило в узел, так и до сих пор сижу, бычусь.

Возвращаюсь вчера вечером с физкультуры, задумчиво так, какое-то время смотрю поверх колючей проволоки на оленей (или, может, это какие-то другие парнокопытные), что бегают в зоопарке, думаю грустную думу о том, что некие злобные пидарасы хотят отожрать у нас зал под коммерческие нужды, в общем... слегка грущу.

А потом прохожу пару кварталов и вижу расчудесную картину: сидит в машине хлопчик лет 20-ти с хуёвинкой, худенький, как певец брит-попа, по последней моде. Машина какая-то советская, что-то богопротивное, типа лады-приоры. Но новая-помытая-мухами-не-засратая, аж сияет. Хлопчик дверцу распахнул навстречу весне, врубил "музло" типа ынц-ынц и разглядывает прохожих. Видимо приманивает некую отроковицу.

Мимо идёт здоровенный оранжевый с белым кот, чумазый-пречумазый, слегка подранный, в общем, заметно, что боевой. Видит тачку, подходит к переднему бамперу и выпускает длинную мускусную струю на номер, подрагивая хвостом от удовольствия. Потом гордо отходит на полметра и начинает потягиваться. С машины капает, половина бампера и весь передний номер залиты секретом, и едкий котовий запах начинает распространяться по окрестностям, как угарный газ. Хлопчик всего этого не видит, он кивает головной частью тела в такт ынц-ынц. И курит.

И в этот момент я вижу, что выражение лиц у хлопчика и у кота совершенно одинаковое: Элвис жив и да, бля, это я нах. Сразу как-то повеселело...

Сегодня я брал интервью у человека, которому сто лет. Сто. Лет. Один век. Я, честно говоря, с трудом могу осмыслить эту цифру, кажущуюся мне тем невероятнее, чем дольше я пытаюсь сопоставить срок среднестатистической человеческой жизни с той чередой событий, что пронеслась через мою страну в период с 1908 по 2008.

Я смотрю в его глаза с помутневшей от времени радужкой. Синие-синие когда-то, теперь запорошенные туманом лет (я не мог открыть глаз, пока парализованный лежал, примерно с месяц, как я уже потом посчитал. Всё, что было ниже каски, обгорело. Глаза - тоже. Видимо, что-то повредилось в них, но не всё. Через месяц стали открываться). Я смотрю в его глаза и ловлю себя на мысли, что пытаюсь высмотреть там что-то невероятное. Но ничего невероятного там нет. Лишь иногда они становятся кристально-ясными, и возникает ощущение, что столь же холодный и ясный ум заперт в этом старом, черепашьи медленном теле, словно в тюрьме.

Ветеран НКВД, сотрудник СМЕРШ, работал со штрафбатами, выискивал вредителей, воевал. Я всматриваюсь в мутноватые, но всё ещё синеющие глаза, в поисках чего-то исключительного, но ничего исключительного там нет. Исключительное не в глазах. А в жестах, в речи, в антураже, в  вылизанной, чёрт побери, хирургически-аккуратной квартире, где он живет один. Немного пыли на полке, но это не грех. Ожидая нас, он читал поваренную книгу, он до сих пор готовит, собирался сделать нам плов "с курочкой". Он движется медленно, как антарктический ледник, но в каждом движении сквозит уверенность, несвойственная старикам. Я всё ещё вглядываюсь в глаза... Это просто глаза старика.

"Вот как вы оцениваете Сталина"? И в этот момент я понимаю, что я не хочу давать никаких оценок. Я смотрю на диктофон. Индикатор колеблется, фиксируя чуть слышный стариковский голос. В этот момент я чувствую себя диктофоном (компрессионный перелом шести позвонков, меня стоя сплющило, часов через восемь меня отрыли, но я сам не помню, только по рассказам). Я слушаю про отравленный врагами фураж для скота, про сознательно кем-то зараженные ботулизмом консервы из мобзапаса; про жизнь под таким прессом, под которым, очевидно, рождался  в древности каменный уголь. И понимаю: я не готов давать никаких оценок в его присутствии. Кем бы я не считал Сталина, Жукова, большевиков, - именно в этот момент я не хочу давать никаких оценок. Потому что мой визави - не человек, он - часть дикой, страшной, нелепой эпохи, перемалывавшей людей в комбикорм.

Прощаясь, он спрашивает: скажите, вот мы защищали Родину, советскую власть, а вы, нынешние, что сейчас защищаете? Я отвечаю совершенно рефлекторно: Да что нам оставили, то и защищаем. Он внезапно закашливается хохотом, и предлагает "хлопнуть по соточке". Я не пью. Он обижается. Слаженной коды не выходит, и конец разговора повисает в тягостной пустоте.

--------
PS: кстати, спасибо, Катя.

UPD: текст статьи выложу здесь, как только окончится мораторий редакции. Примерно через месяцок. Так что [минутка дешовой саморекламы] следите за апдейтами.