maxss

А вот кому неспешного пятничного чтения? У меня его есть. Вот, например:


В общем, дела обстояли крайне хуёво. Заказчики моего друга - мои заказчики. И они терпели поражение по всем фронтам, поскольку никак не хотели поверить в то, что бороться с государством бесполезно и бессмысленно. Они были группой скромных миноритариев военного завода. Поэтому как только один из них получил доступ к чуть большему пакету акций и пробился в директора, то тут же приставил к своим друзьям конвой, вынес из их кабинетов мебель, прикупил себе пару друзей в местном правительстве и агентстве по вооружениям и начал вывозить с завода бабло. А они остались миноритариями. Растерянные инженеры, конструкторы и прочая техническая интеллигенция.

Их бывший соратник спиздил пару военных приспособлений, полностью обосрался в Эмиратах, завалив пару крупных международных сделок буквально одним неудачным выступлением в западных медиа, проваливал перспективные коммерческие схемы, но ему всё сходило с рук. Пусть он неважнецки разбирался в науке управления, в бизнесе и в производстве. Зато он чётко усвоил одно золотое правило: "долю надо заносить вовремя и с радостной улыбкой". Поэтому он прикупил квартиру где-то в недрах Садового кольца, продолжая обсираться в Эмиратах... ну и далее по тексту, вы поняли.

Поэтому настроение у миноритариев было не очень (читать дальше).

C тех пор, как я заикнулся о том, что мы с товарищами намерены снять кино, меня регулярно спрашивают, про что оно будет. Вот один из моих старых рассказов 2000 года, он лёг в основу одного из эпизодов. Конечно, для экранизации он существенно переработан, но... Кстати, как обычно - по реальным событиям, бла-бла-бла и вся хуйня. Итак:

Nекий чловек идет по улице, он идет мимо серых домов, мимо больших красных домов, мимо домов облицованных грязно-белой плиткой, мимо домов из бетона. Мимо кустов с опавшими листьями, мимо деревьев с коричневыми листьями, мимо деревьев с остатками зеленых листьев, мимо деревьев, листья которых напоминают черный байховый чай. Nекий чловек идет мимо уличного рынка, мимо магазина домашней утвари, мимо магазина алкогольных напитков. Мимо подростков, слушающих рэп, мимо припарковавшихся таксистов, слушающих блатные песни, мимо двух старых алкашей, играющих на гармошке и барабане, мимо двух девочек, слушающих один player на двоих (на каждую приходится по одному наушнику, что делает их похожими на двух роботов, подпитывающихся от одного зарядного устройства). Nекий чловек брякает в кармане мелочью. У него в кармане кроме мелочи есть два презерватива в потертой упаковке, связка ключей с большим ключом от стальной двери подружки (вчера он дрался с двумя пьяными курсантами и, когда они сняли ремни и стали вертеть ими над головой, чуть не воткнул этот ключ одному из них прямо в левый глаз, чуть-чуть промазал, они убежали, на снегу была кровь) и маленьким пластиковым ключом от магнитного замка в доме его матери. У него в кармане лежит кассета с записью Боба Марли на одной стороне и Тома Уэйтса на другой, пачка сигарет, бензиновая зажигалка, полпачки папирос, маленький газетный сверток с ганджей. От него слегка пахнет пивом, псевдофранцузским одеколоном «Drakkar Noir» купленным за полдоллара на китайском рынке, пахнет табаком, немного машинным маслом, немного – потом.

Вчера он имел секс с красивой девушкой, которая сказала, что ждет его всегда и всегда думает о нем. Позавчера он имел быстрый секс с бывшей женой (хотя бывшая ли? настоящая ли? будущая? статус не определен, есть только отметка в паспорте). Это было плохо. Нельзя окунаться в прошлое с головой, это разрушает. Можно лишь слегка прикасаться воспоминаниями. Это позволяет выжить. Сегодня он купил ребенку конфету (леденец «Chupa Chups», одна девушка сказала мне, что по-испански это примерно означает «соси сосульку!» или, скажем, соску) и понял, что деньги кончились. Еще он подумал, что если приходится спать сразу с двумя женщинами, то лучше бы иметь и два сердца. Потому что одно сердце слишком сильно колотится. А еще лучше иметь три сердца – ведь есть еще ребенок (читать дальше, многабукоф).

Я сплюнул колючие холодные звёздочки в ладошку и, не вытирая водочных слёз, выложил их на зелёный погон.
- Представляюсь личному составу по поводу присвоения мне воинского звания "прапорщик".
Подполковники согласно кивнули, одобрительно крякнули и выпили. Непьющий Петя формально поднял стакан с водкой и отпил сока.

Спустя пяток минут Николаич посмотрел на раскрасневшегося прапора Знаткова, потянул меня в сторонку за рукав и многозначительно молвил:
- Закон у нас в подразделении пограничный. Кто за столом барагозить начинает, того до утра в ковёр закатываем. Обблевался? Обосрался? Пить хотел? Твои проблемы. Мы все люди с оружием, все нервные, так что не обессудь, если что.
Я посмотрел на выцветший истёртый ковёр. В качестве смирительной рубашки тот выглядел вполне убедительно.
- Не, Николаич, ладно вам, - забеспокоился Знатков. - Я чего? Я спокойно посидел, сейчас дальше пойду службу тащить.
- Ты меня слышал, порядки наши знаешь, - строго сказал Николаич, двухметровый рукопашник с пудовыми кулачищами.
- Ты пока ненастоящий военнослужащий... - начал Роман Григорьевич, плотный низенький полковник, недавно простреливший себе ладонь по неаккуратности и подставивший тем всю группу.
- Ты это, Рома, кончай, - прогудел начальник группы подполковник Зубатко. Все знали, что Роман Григорьевич на днях получил ядерную порцию пиздюлей и дембель ему уже практически подписан.
- Правильно, - сказал Вовка. - Теперь ты наш. Мы здесь как кулачок, все пальчики вместе. - И он для убедительности сжал покрытый шрамами, многократно разбитый "кулачок". - Погоны надел? Служишь честно? Значит всё остальное идёт в хуй стройными рядами, крича "ура" раскатисто.
Подполковники снова сдвинули стаканы.

-------

Через неделю Николаич рано утром выдернул меня из тира. В спортзале гурьбой стояли какие-то малорослые ребята в очках. Много. Человек двадцать.
- Нам вот тут... Прислали, - сказал Николаич с таким лицом, будто у него свело желудок. - У меня на них времени нету, а у тебя работа непыльная, между нами говоря. Я тебе их на рукопашку отдам? Справишься?
- А учить-то их как? Формально? Или чтобы умели чего? - спросил я.
Николаич поморщился и прошептал:
- Да похуй, честно говоря. Им тут ещё целых пять месяцев мозг ебать придётся. Ты сделай так, чтобы они под ногами не мешались. Научишь - молодец, не научишь..., - он посмотрел на бригаду очкариков с выражением горького сожаления по поводу генофонда нации, - значит не судьба.
- А кто такие?
- Связисты.
Связисты выглядели как массовка из американской подростковой комедии про поллюции и онанизм. В мешковатых армейских кимоно, самбовках не по размеру и мятых спортивных костюмах они выглядели в спортзале инородным элементом, который хотелось моментально удалить. Впрочем, я сам тогда весил меньше шестидесяти килограммов. Николаич с болью глянул на связистов и ушел, покачав головой.

- Ну что, товарищи, - спросил я, прекрасно осознавая, что понтоваться мне самому было нечем. - Чего хотите? Физкультуры? Или будем реально драться учиться?
- Честно говоря, нам бы не помешало драться уметь, - сказал выделившийся из строя задохлик моих лет, в очках на минус пятьдесят.
- Времени у нас мало. Всего полгода, - вздохнул я. - Поэтому если вы действительно хотите чему-нибудь научиться, двух раз в неделю недостаточно. Знаете, где мой кабинет? Каждый день, как видите, что зал свободен, подходите ко мне и мы с вами занимаемся.

------

Они прели, пердели, скрипели, матерились, но работали как проклятые. К исходу второго месяца стоп-тест выполняли все. По команде "стоп! тест!" нужно былов любое время 60 раз за минуту выполнить сгибание корпуса из положения лёжа, осуществив хлопок ладонями по ступням, потом перевернуться и выполнить 60 отжиманий на кулаках. К исходу четвёртого месяца кулачки у них стали напоминать нормальные мужские кулаки. Иногда команда "стоп! тест!" застигала их в коридоре или в предбаннике. Подполковники крякали, обходили сопящие тела, но уже не удивлялись.

Мои ботаники крепли, вместе с ними рос и я. По весне трое из них пришли на занятие с крепко помятыми мордами. А чуть позже подошли ко мне с подозрительным пакетом.
- Спасибо, товарищ прапорщик, - сказал тот самый, в очках на минус пятьдесят.
Из пакета блеснула бутылка водки, пахнула какая-то жратва, хрустнула обёрткой плитка шоколада.
- За что? - искренне не понял я.
- Мы вчера на дискотеке побились немного, - сказал второй. Самый крепкий из всей этой гоп-бригады. - В общем, впервые в жизни победили, можно сказать. Несмотря на численное превосходство этих.

Я хотел сказать "это вам спасибо". За то, что "дышали мне в затылок", заставляя придумывать всё новые и новые хитрости "специально для ботаников". За то, что никогда не сдавались. За то, что были для меня зеркалом, глядя в которое можно было узнать много нового о себе самом, о боли, о страхе, о недоверии к своему собственному телу. Но промолчал. Поскольку нужды в этом уже не было.

-----------

Сегодня вспоминать об этом маленьком эпизоде особенно приятно. Я не великий военный. Орденов не заработал. Родину особо не спасал. По горам не бегал. Но до сих пор вспоминаю вовкины слова: "Погоны надел? Служишь честно? Значит всё остальное идёт в хуй стройными рядами, крича "ура" раскатисто". И чувствую глубокую благодарность ко всем, с кем служил. С кем делил радости и печали. С кем пил горькую. С кем сидел в засадах. Благодарен даже тем, кто открыл мне смысл слова "предательство", потому что это были ценные уроки.

С праздником всех, кто честно носил свои погоны и тех, кто продолжает это делать, несмотря ни на что. Ну и чтобы семьи в порядке были. Ну и удачи всем. Хотя бы немножечко.

UPD: две минуты, естественно. По 60 секунд на каждое упражнение :-)
-------------------------------
оригинал поста опубликован в блоге iDiot Daily

А тем, кто ещё не спит - небольшая порция увлекательного околокриминального чтива.


Старая массивная ауди-100 покачивалась на дороге, ведущей по направлению к польской границе, как статный корабль на океанских волнах. Единственное, что портило эту ассоциацию - постоянное кряхтение, поскрипывание и покашливание, доносившееся из стимпанковых недр мобиля. Автолюбитель Боря вслушался в очередной хрип, исторгнутый из-под капота и спросил водилу:
- Вот ты, Семён, контрабандист. Почему ты себе нормальную тачку не возьмёшь?
- Да ты ебанулся? - добродушно полуспросил поживший криминальный шустрик, - Ауди-сотка - лучшая машина в мире.
- Ага, вон как пердит, - заржал Боря, - она поди масла жрёт больше, чем любая шоха.
- Да ты ебанулся? - повторился водила и пояснил с плохо скрываемым восхищением перед чудом немецкого автопрома, - это тачка номер один. У неё под торпеду восемьдесят блоков сигарет влезает. Ты прикинь? Во-семь-де-сят! Еще на жене двадцать пачек и на тёще столько же. Ты прикинь какой бизнес?! (читать дальше).

Друзья знают, что я веду довольно странный образ жизни. Я часто встаю в четыре-пять утра, чтобы поработать в тишине. Потом меня, естественно, вырубает и я снова немного сплю, где-то с десяти до полудня. Осенью спится особенно хорошо, поскольку светает поздно. Летом в период «второго сна» часто снится всякая хуйня, а вот осенью и зимой бывают ну до того красивые сны, что хоть романы пиши.

Только что мне, например, приснилось, что я стал неебацца писатель и какой-то добрый друг в филантропическом припадке пригласил меня пожить в Испании, на его гасиенде, чтобы я мог поправить здоровье и написать что-нибудь дельное. Мне также вменялось в обязанность присматривать за гувернанткой, которая следила за хозяйскими детьми, а также вести с ними задушевные лекции о русской литературе. Хороший сон? А то! Если учесть, что в качестве гувернантки я себе приснил спелую хохлушку двадцати пяти лет, с ядрёными буферами и каменной круглой жопой в стиле «сдохни бразильянка!», сразу становится теплее на душе (читать дальше).

А сейчас, дорогие друзья, я расскажу вам про кризис. Сначала преамбула. Есть у меня друг Серёга. Работал он водителем троллейбуса. А потом как-то раз решил стать предпринимателем и заработать милеон денех. C первой частью замысла всё оказалось в порядке, а вот вторая дала сбой. Перешагнув порог некоторой финансовой успешности, Серёга внезапно оказался должен своим партнёрам и своей "крыше". Так бывает. Безуспешно попытавшись разрулить дела, он увязал всё больше и больше. В конце концов, убедившись в том, что всё обстоит очень плохо, Серёга ударился в бега.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Сентябрь для меня, так уж получилось, время пересмотра жизни. Как только воздух холодеет и становится прозрачнее и жиже, я начинаю плохо спать, много думать и пытаться переустроить свою жизнь лучшим образом. Года три назад я как раз восстановил способность самостоятельно залезать в трамвай, не опираясь на плечо любимой девушки и не матерясь на предательски ослабевшее после реанимации тело. Год назад я начал помаленьку поднимать детские трёхкилограммовые гантельки. В кругу людей-слонов, которые обмотавшись кожаными поясами, тягали какие-то дикие веса, я в этот момент казался себе пионером, случайно заскочившим в старший класс. В этом году, я поглядел на свои изнеженные кулачки, которые когда-то замечательно умели ломать рёбра супостатам, и не обнаружил в них решительно никаких признаков, напоминавших о славном боевым прошлом. Стало стыдно.

Я вспомнил замечательный эпизод, лет двенадцать назад виденный мной в Нижнем (читать дальше).

А ещё вчера моей бабушке исполнилось девяносто лет. Девяносто. Лет. Позвонил ей, чтобы поздравить, она засмеялась и сказала, что и сама не понимает, как всё это получилось. Она совершенно высохла, стала махонькая, килограммов тридцать весит и ростиком чуть больше метра. Крохотная, морщинистая, как печеное яблоко. Бабушка - настоящий учитель жизнелюбия. Потеряла на войне трёх старших братьев, схоронила двоих сыновей, хлебнула жизни, в общем. Как, наверное, любой представитель её поколения. Тем не менее, постоянно шутит, бодрится, два часа в день гуляет и каждое утро делает зарядку. Жалеет об одном: не может больше печь, поскольку квашню тяжело ворочать. Жалуется: “пошла в магазин, купила продуктов, а продавщица мне и говорит - вам вредно больше двух килограммов поднимать, так что я вам всё, что вы набрали, не посчитаю. Вам врач запретил тяжелое поднимать, говорит, а вы как-то легкомысленно к этому относитесь”.

Помню, под занавес 80-х, во времена XIX партконференции и прочих подобных событий, отец под страхом остракизма запретил ей читать газеты и смотреть новости, сообразно классическому рецепту профессора Преображенского. Бабушка пыхтела, злилась, ругалась, но отец был неумолим (читать дальше).

Продолжение истории про то "Как никто не погиб".

---------

Пройдя инициацию, в течение следующей недели наш маленький отряд больше не встретил ни одного приключения. Прозрачные жёлтые дни текли медленно, как мёд. Экипажи катамаранов распределились сами собой. Те, кто хотел грести как оголтелый, переселились на командирский катамаран, который, в силу спортивного характера его матросов, мы назвали “Дизель Заполярья”. Трое гребцов “Дизеля…” фигачили вёслами так, что вполне могли бы питать небольшую электростанцию. Думаю, их энергии хватило бы на то, чтобы волочь по Зилиму небольшую баржу с дровами.

Наш катамаран, напротив, взял на борт людей философского склада, стремившихся не поднимать ничего тяжелее собственного члена (читать дальше).

----------
...надеюсь манимейкеры Супа встретят старость в нищете, копаясь в помоях. Сосите хуй, бесчеловечные пидарасы.

Двенадцать фраз, рассказавших подростку о смысле жизни больше, чем десять лет, проведенные в средней школе:

<...> Ну и что ты нюни распустил? Там что ни одной палки не было? Ни одного камня? Знаешь, пацан, я тебе сейчас не как мент скажу, а как обычный мужик. Можешь ударить - бей. Можешь вальнуть? Да хуй с ним - вали, только не попадайся.

<...> Музыкант - он ведь не только должен играть честно. Он и по ебалу должен въебать суметь при случае. Причем, кому угодно. Иначе блюза не сыграешь. Ты думаешь, как черные свою музыку играют? Мадди Уотерс? Би Би?

<...> Так ты студент? Везет. А я - блядь. Ты симпатичный мальчик. А у меня, прикинь, последний клиент - одноногий, сто двадцать килограммов жиробас, умора. Еще пару недель таких и можно будет квартиру поменять. Взять что-нибудь поприличнее. Если деньги нужны будут или что - забегай.

<...> Максим Александрович, не ебите мозги, пожалуйста. Какая армия? Какая повестка? Вам двадцать три, у вас же семья. Вы что, не видите, что в стране творится? Давайте так: сходите, скажем, на пару лет на тюрьму. Ничего страшного, сидеть будете рядышком, в Копейске. Войдете в правильную семью, обзаведетесь нужными связями, а потом можно будет делать нормальный бизнес. Нам тоже нужны люди. Но должен быть опыт, нужно немного посидеть, хотя бы формально.

<...> Друг говоришь? Да я тебе говорю: "Это - он". Я тебе говорю. Он не просто сливает, он - агент... Ну все, все... Бывает... Вставай, поднимайся... Поднимайся... Вот так, ножками... Вот... Все через это проходят, ничего... Ничего...

<...> Если ты останешься с нами, я тебе обещаю, у тебя больше никаких проблем не будет. Ты знаешь, кто мои родители? А если мы с тобой ребенка родим, ты вообще забудешь, что такое "думать о деньгах". Только не уходи. И маленькая к тебе уже привыкла...

<...> Ты можешь мне не верить конечно, но она с ним видится каждые два дня. Ты можешь еще орать конечно, но я могу показать тебе кафе, где они встречаются. Да, довольно давно. Никак не меньше месяца. Ну если хочешь, я могу прослушку поставить или еще там... Ну хочешь, мы его наебнем? Или сам хочешь? Ну смотри - твое дело.

<...> Нет, малыш. Ты же видишь, что со мной? Ну вот. Ты уже большой, давай-ка теперь сам. И еще: не хочу я больше химиотерапии. Больно, спасу нет. Без химии - ничего не болит. Ты уж скажи сестрам. Только не этой, она - сука. Лучше вот той, Наташей зовут. Очень она хорошая девочка. А вообще - давай теперь всё сам. Тебе жить.

<...> А потом он приставил к моему горлу шприц и поволок меня на улицу. Нет, не кричала, не могла. Он же много раз меня убить пытался. Плакал потом, говорил любит... Да ладно, было и было. Что теперь? Плакать что ли?

<...> Давайте так: у вас сейчас интоксикация, галлюцинаторный бред. Максим Александрович, если я вас отпущу, в этом случае вы до вечера не доживете. Это правда. Будете вредничать, скажу сестре снова вас привязать.

<...> Папа, я недавно бриться начал. Только раздражение...

<...> Мне тебя Бог послал...

Написал небольшую статью про русский язык. Опубликована в журнале 5 страусов "5 Звёзд". ( Читать тут, не очень много. )

Порция неторопливого пятничного чтива из цыкла "Ебля и жызнь", для тех, кому понравились предыдущие серии: первая и вторая. Эта история с точки зрения сюжета - банальна до охуения. Но удивительно, что такая хуета могла произойти в реальности. И ведь произошла.

В сущности, Вадим и Лера никогда особых трудностей не знали. Еще в студенчестве Вадик был довольно активным парнем, бегал, шустрил и вовремя нашустрил себе достаточно непыльную работу, благодаря которой с ужасами девяностых семья была знакома только по телевизору. Лера отчасти благодаря стараниям мужа, отчасти - положению родителей, попала в банк, в тот самый "золотой период", когда даже уборщица могла купить себе немолодой мерседес. В общем, годам к тридцати пяти они окончательно зажили неторопливой буржуазной жизнью.

Как любые буржуа, Вадик и Лера просто обязаны были иметь какой-нибудь Маленький Гаденький Cекретик. И они его, разумеется, имели. То ли от того, что тела обоих со временем заплыли жырком, то ли от механической размеренности, то ли от всеобщей мировой тягомотины, после тридцатника они незаметно перестали ебаться. Почти совсем. Пьяное коматозное тыканье по пролетарским праздникам они с за секс не считали. Надо сказать, совершенно справедливо. ( далее туд )

В продолжение темы "Ебля и жызнь" новая порция вечернего чтения о вечном.

Серёга любил деньги. Искренне, нежно и даже с каким-то юношеским надрывом. Еще он любил ебацца, хотя сами производные от слова ебля казались ему неуютно-непристойными и когда он употреблял их по прямому назначению, то слегка краснел, подобно хрестоматийному Альхену. Деньги Серёга - в отличие от большинства нормальных советских детей, любивших Родину и маму - полюбил еще в детстве. Когда грянула перестройка, он ясно понял, что очень правильно выбрал момент для рождения. Деньги лежали под ногами, а ебацца стало гораздо проще, чем при Советах. Более того, две серёгины страсти отлично совмещались, буквально как алкоголь с барбитуратами.

Однако, последнее время первая любовь заборола вторую, как злой Тайсон. Деньги кряхтели, возились в темных углах, требовали ухода, капризничали, угрожали уйти к другому, поэтому Серёге приходилось трястись над ними круглые сутки. Отчего молодая (вторая по счету) серёгина жена Даша вздыхала и от хронического недойоба грустно грызла семечки, щелкая пультом видеомагнитофона. Видеомагнитофон показывал страсти и мужиков с Хуями. А Серёга приходил с работы в два часа ночи, что-то мычал и грузно плюхался рядом с горячей бабой, как поваленная сосна. Во сне ему снились деньги. Почему-то они пахли пиздятиной и Серёга слегка краснел во сне. ( четадь дальше )

Продолжение картинок из быта газоэлектросварщиков, раз уж так понравилось, дорогие френды. Начало туд.
===========
- Но больше всего меня убивал коллега по имени Игорь. Тоже электрогазосварщик, - сказал К. - Когда он ел мясо, то постоянно урчал. Вот так...

К. отставляет бутылку и начинает производить непристойные звуки. Словно неподалеку кто-то ебет свинью с яблоком во рту, одновременно набивая рот горячей кашей. К. замечает, как я морщусь, делает длинный глоток и продолжает рассказ: ( _тынц_ )

Утро, иду на работу. К. сидит на лавочке, попивая из горлышка какой-то швайндрекшайзебир. Синий от холода, в ослепительно белых мокасинах и кремовых летних брючках, К. воплощает победу гламура над здравым смыслом. Его руки имеют удивительно чистый свекольный оттенок, иссиня-белые лунки ногтей вызывают нехорошие ассоциации с "живыми мертвецами". Несмотря на это, он наряден, как пиздец в лунную ночь, как юный альфонс-турчонок в сезон охоты на стареющих русских бухгалтерш. Хуй с ним с градусником, который кажет плюс двенадцать, главное, формально на Урале - лето. Поэтому надо соответствовать. Глядя на К. вы никогда не поверите, что по специальности он - электрогазосварщик.

- Посидишь со мной пять минут? - спрашивает К. С похмелья важно попиздеть с кем-нибудь, пока не растеплеется в башке. Это мне хорошо известно, поэтому присаживаюсь рядом, вежливо отказавшись от пива. - Ты куда?
- Вот на работу пытаюсь устроиться, - отвечаю.
- А я уволился нахуй, - отвечает К.
- Вижу, - киваю я на пиво. - А чего так?
- А я не могу с такими людьми работать. Начальник бригады, Коля, парень неплохой. Лет сорок ему. Вроде на вид ничего сначала...
- И?
- А ему нихуя не надо, представляшь?! Ни телок не надо, ни алкоголя, нихуя вообще. Он любит только электроинструменты. Он их любит. Это пиздец. Мужику сорок лет, он любит электроинструменты.
- В смысле?
- Да в прямом. Когда в бригаду купили шуруповерт "Хилти", мощный зараза, красивый такой... Вот он с этим шуруповертом спал. Недели две. Каждую ночь клал на подушку рядом с собой. Сорок лет! Пиздец... Я с его братом бухал, брат типа подтвердил. Он-то нормальный, брат его. Тоже удивляется. Я поработал-поработал и понял: надо сваливать, пока я с ними не ёбнулся совсем.
- Надеюсь, никаких шокирующих анатомических подробностей про запихивание или медленное вращение этот брат не поведал?
- Знаешь, maxss, я просто побоялся спрашивать, - честно ответил К.

Я мысленно перебрал все мотивы, с которыми увольнялся с работы последние годы. С шуруповертами из моих случаных сослуживцев не спал никто. "Шуруповерт это круто", сказал я, и оставил К. в одиночестве допивать свой швайндрекшайзебир. Я-то теперь не хуй на блюде, не безработный. Поэтому, как бы ни радовали нас окружающие психи, мне на работу идти все-таки приходится.

вот заграничный анекдот навеял воспоминания об истории одной.

Один офицер ВВС (справка для молодежы: четаедся как вэвээс, даже пестня была такая, рекоменд. OST "Асса") очень любил выпить. И выпив, делился с окружающими наболевшим. Один его закадычный собутыльнег вел суровую семейную жызнь. Жена требовала от него запредельной верности, любила называть других представительниц прекрасного пола блядьми и пространно рассуждала о нравственности. Рассуждения эти отдавали по стилю проповедями святого Аввакума, очи офицерской жены красиво пылали, а пыл заражал обитательниц гарнизона такой волной благочестия, что даже мухи переставали совокупляться и улетали нахуй. ( Дальше туд )

А еще меня периодически спрашивают: отчего же ты, maxss, ничего про еблю не пишешь? Как будто не знаешь, что кто не пишет про еблю, тот и не блоггер вовсе, а так, накипь человеческая. А я и не знаю, чего сказать. А сегодня обнаружил пересечение психологического порога в три сотни "вдрузьяху" (хе-хе) и решил, раз уж я теперь такой взрослый мальчик, то теперь и про еблю можно. ( Читайте и ужасайтесь. Как я был Могучий Казанова )

Rolling Stone опубликовал фотку Капоте в компании Мика Джаггера. Капоте стоит в профильь к камере и на этом снимке сходство писателя и персонажа Хоффмана поразительно. Я на днях бегло писал об этой роли и об этом - надо сказать совершенно меня поразившем - фильме.

Отыскал заметки по поводу этого фильма. Впервые думал сделать подкаст по плану, как взрослый, но руки не дошли :) Из сострадания скрыл текст под катом :))) ( Приятного аппетита: )

У меня со временем сложылся принцип: никаких имен в ЖЖ. Во всяком случае без разрешения их носителей. Как говорится, знающему достаточно. Того же самого я жду и от комментирующих. Самый идиотский коммент, который я могу себе представить - это: "А вот ты писал про некоего господина Х. - это же Беслан Кукурхуев из Урус-Мартана, да? Это было такое предуведомление.

Так вот. Меня окружают замечательные люди. Настоящие уральские горцы. Могучие, как пиздец, и стремительные, как приступ диарреи. И задумчивые, как самые старые на планете Уральские горы. Иногда у меня складывается ощущение, что я - кусок гербария, завалившийся между томиками из серии ЖЗЛ.

Некий хороший человек рассказывает о некоем просто-человеке, имеющем э-э-э... определенное отношение к политике. Я давно знаю, что сопоставление слов "политика" и "некий человек" в контексте российской действительности, чаще всего вызывает в людях брезгливую гримасу. Зря. Встречается много интересного. Это было предуведомление нумер два.

Я люблю тебя, мама (пиэса из уральской жызни)

Соучастнеги:
А. - человек среднего возраста без определенных занятий.
Б. - его приятель-одногодок, безработный с гуманитарным уклоном.
Г. - человек среднего возраста, мечтающий о политической карьере.

А.(отхлебывая из горлышка): У меня проблемы с жильем. Мама ходит по подъезду, собирает подписи в пользу моего блять импичмента нахуй из нашего дома. Я типа алкаш, блядей вожу и вообще... А еще я маму бью.
Б.: БЬЕШЬ МАМУ?
А.(возмущенно): Да что я вообще йобнулся?! Нет конечно. Просто подписи надо собирать.
Б.: Может, тебе хату снять?
А.: Было дело, снимал. Да щас цены выросли, а бабосы кончились. Приходится вот с родителями любимыми. Жить.

Г.: Тогда у тебя один выход - ждать.
А.: Чего?
Г.: Ждать.
А. Чего ждать?
Г.: Ну это... ждать, понимаешь (отхлебывает из горлышка).
А.: Чего-то я не воткнул. Чего ждать-то?
Г.: Пока родители сдохнут.


Г.: У меня у самого такая же проблема блять. Живу с родителями. А они, блять, все равно же сдохнут. Когда-нибудь-то должны же? Вот я жду.
А.: Ждешь?
Г.: Угу.
А.: Когда сдохнут?
Г.: Угу. У меня уже и план есть.
А.: О как?
Г.: Вот я сейчас сад запущу? Запущу. Нихуя я там работать не буду. Мама, ясен хуй, расстроится. Вот. Мама расстроится, а потом заболеет. А потом сдохнет. Ну и папа, ясный хуй, тоже долго так не протянет, отправится за мамой. Я все продумал.
А.: Продумал значит?
Г.: Угу.

Б.: Далеко пойдет этот парень.
А.: Да, он будет там, где ему нужно.
Б.: Да.
А.: Харрактер! Над ним залупаются, а ему похуй.
Б.: Правильно.
А.: У него есть план.
Б.: Может ему проще топор купить? Опробованный метод.
А.: Он просто не знает, как это делается.




Послеуведомление: кто хочет поберечь психику, может считать, что я все это выдумал. В любом случае, не пытайтесь угадать прототипов этоq короткой пьесы. Это непродуктивно.

В свежем номере GQ некая дама (вроде как модная критикесса) разразилась глубокомысленной статьей о том, что мужчины боятся моды. Якобы из страха выглядеть как пидорва. Извините, как геи. Да, геи. Тут же вспомнился ряд последних походов по магазинам в поиске какой-то более-менее удобной одежды, жалобы некоторых приятелей на полное отсутствие таковой и т.п...

...дама-критикесса либо дура полная, либо провоцирует читателя на непонятную хуйню (типа подрасти на двадцать сантиметров и похудеть до пятидесяти килограммов), либо просто не знает, о чем писать. Возможно, все сразу. Ибо путает прсеное с кислым.

...есть мода, а есть Стиль. И он, в отличие от сиюминутной, взбалмошной и капризулистой моды, - абсолютно незыблем. Можно смело снимать фантастические фильмы про сколь угодно далекое будущее, при этом одевая героев в грубый деним, тренчкоуты и серые пиджаки на трех пуговицах, и герои будут выглядеть вполне нормально. Любому мужчине с детства внушают нехитрую мысль о том, что он должен быть незыблем, как кусок скалы. И незыблем он должен быть во всем. В том числе, следуя Стилю, как некоей константе, позволяющей адекватно выглядеть в кругу себе подобных. Если его постоянный круг делового общения состоит из потусторонних существ пидовского вида с полной внутренней дезориентацией, он может позволить себе ходить на деловые встречи в розовой, пардон, рубашке нежно-лососевого оттенка. Но тогда и гандоны при себе придется держать в тон рубашечке :)

...но в целом, следовать за модой для мужчины так же глупо, как и пытаться ее наглухо игнорировать. Ибо гетеросексуальный мужчина не должен нравиться. Это не его дело. У мужчины должны быть здоровые мозги, здоровые хуй-и-яйцы и здоровое чувство юмора. О, еще здоровые кулаки, чуть не забыл, а это важно. Его дело - блюсти здоровье этих составляющих. А все остальное за него доделают те, кому интересно это делать.