iDiot daily (maxss) wrote,
iDiot daily
maxss

Categories:

По просьбе читателей – кусок из "Сонницы"

Поделюсь цитатой из «Сонницы». Когда меня просят процитировать какие-либо кусочки из нового романа, я впадаю в лёгкий ступор. «Сонница» – большой роман и чтобы что-то было понятно, надо цитировать довольно объёмные куски, а это скучно, мне кажется. Более того, он написан от лица разных людей и я даже постарался написать его разными языками. Сначала я хотел процитировать кусок, который написан на «олбанскем изыке», но это как-нибудь потом. Для начала про любовь. Это выдержка из дневника убийцы, которому предстоит выполнить довольно непростую работу и который постепенно (и совершенно нефигурально) сходит с ума:

«– Алло, это Виктор?
– Да, что вы хотели? – и тут сердце стукнуло совершенно не так, как надо бы. Стукнуло оно куда-то вбок, вразброд, неумело стукнуло, будто бы в первый раз.
– Это Лиля Чернова. Дочь Инги Григорьевны. Вы меня помните?
– Разумеется, Лиля, – надо бы срочно смочить горло. Лилилилилилиля. Лллоллипоп.
– А вы где сейчас?
– Что-то случилось?
– Нет, просто. Глупо звучит наверное такой вопрос…
– Нет, не глупо. Я сейчас стою в кофейне… Секунду.., – я поискал глазами официантку, – Девушка, как называется ваше заведение?.. Ага. Лиля, я попал в сложную ситуацию, я стою в кафе «Тортуга» и пытаюсь выбрать утренний кофе из примерно тридцати сортов. И ужасно туплю при этом.
– «Тортуга – кофейный остров»? С пиратом у входа?
– Секунду… Девушка, у вас есть «пират у входа»?.. Да, Лиля, тут есть какое-то чудище с бровями из рыжей пакли и они считают его пиратом.
– А можно я приеду сейчас? Вы там долго ещё пробудете?
– Примерно, лет пятьсот, если буду так мучительно выбирать.
– Я сейчас буду. Я вам помогу.

«Лети милая. Я дождусь», – подумал я и испугался. Сердце снова стукнуло поперёк обычного ритма, вплетая элементы кубинского танца туда, где они были совершенно не нужны. Мой смуглый оленёнок. Мой? Не льсти себе. Я не льщу. Никто не запретит мне считать её моим оленёнком. Мой нежный шелковистый бэмби, моя тонконогая красавица, с двумя розовыми точками бывших прыщиков возле уха, там где круглится чёрный непослушный завиток, выпрыгнувший из вороной глади. Как у Инги. Её матери… Боже, куда меня несёт?..

Она прилетела почти моментально. Сквозь стеклянные двери я видел, как неповоротливое грузное такси с жёлтой полосой пришвартовалось напротив входа, Лиля выпорхнула из него, мелькнув цветастым шарфиком, протянула шофёру деньги и уже скакала к крыльцу, но за несколько метров до входа внезапно остановилась, на пол-секунды задумалась и проделала остаток пути модельной походкой. Сегодня она выглядела гораздо взрослее: короткое приталеное пальто, чёрная водолазка, чёрные джинсы в обтяжку.

– Здравствуйте, – сказала Лиля, протягивая мне пальцы для рукопожатия.
– Привет.
Пауза. Не молчи, идиот, скажи что-нибудь. Пауза тянется неприлично долго. Я не могу отпустить эти пальцы. Это тонкие смуглые пальцы. Горячие и сухие.
– Вы уже что-нибудь выбрали?
– Нет, оставил эту прерогативу тебе.
– А попробуйте «ментоловый рай»? – Она резко повернулась к официантке и бросила, – Два «ментоловых рая», мороженое и кусочек захера. Вы любите шоколад? – Это уже мне.
– Конечно. У меня в голове крутятся два вопроса – почему ты без шапки? И почему ты не в школе? Но я боюсь спрашивать тебя об этом вслух из опасения показаться занудой, – сказал я и выдохнул. – Поэтому беседу придётся вести тебе.
– Хорошо, – без улыбки ответила Лиля. – Я не в школе, потому что в школу я не хожу, а учусь в художественном училище на первом курсе. А без шапки я потому, что я – плохая дочь, которая хочет угробить собственную мать и ни во что не ставит мнение собственного отца. Как-то так примерно звучат ответы на поставленные вами вопросы, Виктор. Вы удовлетворены?
– Нет.
– Тогда спрашивайте ещё.
– Ты на первом курсе. А сколько этих курсов всего?
– Три, – сказала Лиля и шумно потянула через трубочку коктейль.
– Нравится?
– Учиться или коктейль?

Официантка, принесшая скромный коричневый ломтик торта на огромной тарелке с карамельными разводами и размашистыми шоколадными штрихами, избавила меня от необходимости отвечать на этот вопрос. Я попросил принести меню, официантка что-то ответила, я улыбнулся в ответ, искоса поглядывая на Лилю. Оленёнок, не отрываясь, смотрел на меня огромными чёрными глазищами.

– Меня не взяли в «художку», – сказал я, поворачиваясь к ней. – Когда по земле ходили динозавры, а по воздуху летали птеродактили, я был в твоём, примерно, возрасте и в «художку» попадали только избранные, сдавшие экзамен. А я, увы, не смог пройти это испытание. Жалею страшно.
– Меня тоже не взяли. Но потом приехал папа и сказал: «Надо взять». Разумеется, как всегда бывает в таких случаях, я сразу же стала самой любимой ученицей.
– Папа-олигарх?
– Ага. Мой чадолюбивый и ответственный папа-олигарх. Он, конечно, прекрасный. Но он так любит устраивать мою жизнь своими олигархическими методами, что мне порой хочется провалиться сквозь землю.
– Но ты ведь не просто так в «художку» пошла? Ты же умеешь рисовать?

Вместо ответа, Лиля хмыкнула, взяла салфетку и одним росчерком нарисовала идеальный круг. Официантка принесла мороженое, странно косясь на нас с Лилей, словно пытаясь определить, кто мы друг другу. Лиля обдала её холодом и подтянула вазочку с мороженым к себе.

– А вы не работаете? – спросила Лиля, отправляя белый островок пломбира в глубину вишнёвого рта, между пухлых губ, очерченных коричневым ободком, между губ, обозначенных угловатыми скобками только что съеденного шоколадного торта. Между самых целовабельных губ на свете. Тонкая ниточка пара струилась между лилиных губ и эту ниточку хотелось пить бесконечно, пока Земля не погибнет в пламени нового Большого Взрыва.
– Скажем так, я в творческом отпуске.
– А кем вы работаете, когда всё же работаете?
– Когда я всё же работаю, то работаю переводчиком с испанского и португальского.
– А скажите чего-нибудь? Я в Испании была сто раз, а как португальский звучит, вообще не знаю.

В этот момент музыка, фоном звучавшая в кафе, остановилась. Я сделал глоток и негромко спел, наклонясь поближе к Лилиному лицу:
– Olha que coisa mais linda, mais cheia de graça
É ela menina que vem que passa
Num doce balanço caminho do mar.

– А ещё? – спросила она.

– Moça do corpo dourado do sol de Ipanema
O seu balançado é mais que um poema
É a coisa mais linda que eu já vi passar.

– Ещё?

Ah, porque estou tão sozinho
Ah, porque tudo é tão triste
Ah, a beleza que existe
A beleza que não é só minha
que também passa sozinha.

В этот момент музыка заиграла снова, я замолчал и только теперь заметил, что наши с Лилей носы почти соприкасаются. Я смутился и откинулся назад, но Лиля придвинула свой стул поближе и слишком далеко мне убежать не удалось. Надо было вообще выбежать на хер из кафе, бежать к чёрту, зачем я только согласился с нею увидеться?!
– Как красиво, – зачаровано сказала Лиля. – О чём это?
– Это о невероятной красоте девичьей походки, о золотом от солнца теле девушки, которая проходит мимо певца, оставляя его в одиночестве, сама будучи при этом одинокой и такой прекрасной.
– Хотите? – спросила Лиля, протянув мне ложечку с мороженым.

Как последний мудак, утративший остатки давно пропитого мозга, я кивнул. Сорокалетний идиот, ещё вчера занимавшийся незащищённым анальным сексом с матерью этой замечательной девочки, мотнул своей тупой башней, глядя в бездонные чёрные озёра, следя за взмахом махровых густых ресниц, раскрыл рот, который ещё вчера впивался в самые сокровенные места матери этой замечательной девочки, и звякнув клыками по ложке, жадно цапнул весь кусок, от которого тут же заломило нёбо. Господи, какой дебил…

Чувствуя, как ломота переходит от нёба к затылку, как сладкие мурашки спускаются под воротник, я замычал от удовольствия, уперевшись лбом в лилин прохладный лоб, и девочка тоже замычала в ответ, сначала передразнивая меня, а потом входя со мной в унисон. Я почувствовал её вибрацию, вдруг пробравшую меня до костей, до самых мелких косточек, вроде тех, что составляют запястья и стопы, каждый зуб вдруг задрожал в своём гнезде в челюсти, каждый ноготь завибрировал, словно пытаясь покинуть своё розовое ложе, каждый палец пробил неведомый ток, я прижимался к лилиному лбу, продолжая гудеть и слушая её гудение, думая только об одном: не останавливайся, милая, только не останавливайся.

Она не останавливалась. Мы прикрыли глаза и гудели, как два мобильника, поставленных на виброрежим, как двое безумцев, пытаясь отгородиться этим гудением от остального мира, от звуков машин, проезжающих снаружи, от голосов детей, шумящих вокруг, от всего на свете. Мы вибрировали в такт, я ощущал всё её тело, лишь касаясь лбом её лба, это казалось удивительным чудом: тупая кость вдруг превратилась в самую чувствительную на свете мембрану, подобную барабанной перепонке, лишь с тем различием, что она предназначена реагировать только на один-единственный звук в мире – звук юного тела, дрожащего от желания так, как дрожит на ветру распускающийся бутон. Сумасшедшая жажда жить и пить эту жизнь каждой клеточкой передалась мне с этим гудением, словно я случайно выскочил голышом на мороз. Я продолжал, крепко зажмурившись, сливаться с вибрирующим лилиным голосом, и понимал, что до этой самой минуты был лишь ходячим трупом, зомби, бесчувственным куском мяса, лишённым всякого намёка на душу, теперь же, с каждым колебанием звука, выжженные было чувства возвращались ко мне, я снова становился живым. И это было прекрасно. Так прекрасно, что под напряжённо зажмуренными веками предательски заперчило. Я открыл глаза и увидел, как по лилиной щеке катится тонкая слеза, прозрачная, как паутинка.

Я взял её лицо в ладони, но Лиля замотала головой, отчего ещё одна слеза пробежала рядом со своей сестрой, и сказала: погуди в меня ещё. Пожалуйста. Я хочу ещё. Я снова прижал лоб к её лбу и всё вокруг исчезло, лишь еле слышное «мммммм» заполняло пространство, намертво спаивая нас в одно существо с двумя когда-то раздельными телами. Погуди в меня. В меня.

Потом она отслонилась от меня. Промакнула платком мокрое лицо. Посмотрела на меня и улыбнулась:
– Я вас тушью своей запачкала, – она вытерла мне правую щёку. – Я, наверное, выгляжу как дурочка вообще, да?
– Нет. Ты выглядишь, как самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
– Вы, наверное, всем так говорите.
– Нет.
– Пойдёмте отсюда».




Теперь, благодаря #Ridero, второй том «Сонницы» доступен на ведущей мировой книготорговой площадке – Amazon.com всего за 3,12 US$.

Официальный сайт книги (где вы можете купить её всего за 160 руб. в электронном варианте или заказать за 492 руб. в бумажном варианте) находится тут.

И помните: каждый ваш отзыв и каждый трудовой рублик помогает мне писать дальше. Искреннее спасибо всем.
—-
И да, теперь меня можно читать и в Телеграме,
Tags: #ridero, Машина снов
Subscribe

Posts from This Journal “Машина снов” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments