September 17th, 2017

О джазе

Взял хорошее интервью у молодого джазового промоутера, как и почему он в одиночку меняет культурный ландшафт провинции. Он там много хорошего говорит, вот, например, как надо понимать джаз:


– Джаз — это, на мой взгляд, не стиль и не жанр. Это — язык. Причём это единственный современный язык музыки. У классической музыки тоже есть свой язык, но его нельзя назвать современным. Сегодня роль композитора [классического направления], в основном свелась к написанию саундтреков к кинофильмам, и сейчас больших композиторов просто нет. А большие джазовые музыканты есть, и музыканты поменьше тоже есть, что немаловажно.

Джаз — это такой разговорный язык. Композитор — он как писатель, величие для композитора очень важно. А джазовые музыканты не писатели, они — рассказчики, они рассказывают истории. Конечно, круто, когда тебе рассказывает историю какой-нибудь легендарный сказитель, но и простой парень, который может красиво рассказать историю, по-моему, тоже интересен (ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ).

Про селфи

Вообще-то селфи – это не от самолюбования и не от чванливости. Селфи – это простой способ подать сигнал близким (а также людям меньшей степени близости, но всё-таки небезразличным) что вот он я, со мной всё в порядке. Я ок. У меня есть пёс, кот и любимая девушка. У меня интересная работа.

Я не спился, не сторчался и не скурвился, что вообще-то очень сложно, невероятно сложно сделать среди бухающих курв, торчащих, как ржавый гвоздь, кто от препаратов, кто – от собственного величия и готовности перепродать близких. Хоть наложенным платехом, хоть федэксом.


Селфи – это прекрасный способ отправить такой сигнал троюродной сестре куда-нибудь из Надыма или Тайшета, мол, привет, смотри, у меня пара седых волос появилась, но я ещё держусь. Я пока ещё не рехнулся в мире, где не происходит ничего, кроме Матильды, в мире, где хохлы, Сирия и Трамп несут мою страну, как удалая тройка, куда-то там в темноту, где нам обещали медведей с цыганами, но по ходу те медведи уже сожрали тех цыган и снова проголодались. И глаза их так неприятненько блестят из темноты.

Сестра, мы не виделись двадцать лет, но я жив. Нет, приезжать не надо, я помню тебя тонюсенькой и большеглазой, с косичками и смешными вопросами, но я так боюсь, что ты тоже сбрендила и будешь нести косноязычную околесицу про Матильдотрампа и сирийских хохлов, не надо. Не приезжай. Я хочу думать, что ты ментально здорова, так вот, смотри: вот я с собакой, а вот – с котом. У меня всё ок. Пришли мне селфи в ответ. Я посмотрю в твои глаза. Даже если ты сейчас без косичек и не такая тонюсенькая, как это теперь модно, я надеюсь, что твои глаза не подведут. Я же помню, они были чистыми-чистыми, как озеро, в котором мы купались лет сорок назад, пока взрослые не сказали нам, что у нас сейчас уши от холода отвалятся и мы должны идти к костру.