January 25th, 2018

«Голем».



Кстати, фильм "Голем" (Limehouse Golem, 2016), на удивление, оказался не противным, а вполне годным средством скоротать вечерок. Я почему-то думал, что он будет по роману Майринка, я ж не читаю анонсов никогда, а оказалось, что это вовсе детектив про викторианский Лондон.

Ну, как детектив, так себе детектив, поскольку становится ясно, кто тут главный убивец уже минут через пятнадцать, но там такой клёвый инспектор в исполнении Билла Найи, опять же девушки (Мария Вальверде бегает голышом) и мюзик-холл (для девочек там есть Дэвид Бут), а вокруг такое всё готичное, что я выключать не стал и был вознаграждён за терпение. Когда там ещё и Карл Маркс появляется, подозреваемый в убийстве проститутки, вообще оборжака. Цитирую критика Зельвенского: "редкая возможность посмотреть, как человек в гриме Карла Маркса отрезает женщине голову". Но вообще, фильм ценен тем, что хорошо показывает, как лицедейство сводит с ума и крышу сносит. Сначала шифер начинает подтекать незаметно, а потом вдруг бабах и ты уже целый бог, а пред тобой лишь смерды и навоз.

Ну и ещё моя любимая тема про Золушку. Потому что нет существа страшнее, чем замарашка, сполна насладившаяся зрелищем, как ненавистные сёстры отрубают себе пальцы, чтобы влезть в хрустальную туфельку, а потом клыками выгрызшая себе принца. Золушка с принцем в зубах, это штука пострашнее Моссада. В игре "Ну-ка, отними!" ей равных нет. В "Големе" тамошняя золушка прямо распрекрасный образец. Хотя, там понятно, что её тоже довели до жизни такой вовсе не прогулки по саду с розами.

А тут же ещё по телику бесконечный сериал то про жену Джигарханяна, то про сына Спартака Мишулина, то про дочку Бориса Химичева (поднимите руки, кто помнит, кто все эти люди) – и там появляются удивительно мерзкие рожи, трясущие на всю страну своё говняное исподнее. И там такая жирная фубля происходит, что "Голем" со своей темой лицедейства как сумасшествия приходится как нельзя более кстати.

И о наболевшем

Отправил старому другу эскиз обложки для свего нового романа «Сонница». Книга вышла многослойная, непростая и местами довольно жёсткая. Поэтому и эскиз тоже получился… кгхм… не самым лёгким дла воплощения, хотя я всегда стараюсь как можно тщательнее прописывать дизайнеру техзадание, сопровождая его черновой отрисовкой. Честно говоря, у меня самого тупо не хватит художественного мастерства эту обложку отрисовать.

Он пообещал покопаться на выходных, может, чего и выйдет. Но ответил слегка неуверенно, я слегка волнуюсь, поскольку от публикации книжку отделяет, фактически, только отсутствие обложки. Ну и ещё пара мелочей. В общем, волнительно, как перед первым свиданием. В художественном вкусе моего друга я не сомневаюсь, но не знаю, как надолго растянется работа. Я помню историю с первой обложкой «Машины снов», которую я отрисовал ручками: издатель засмеялся и сказал, что она выглядит, как обложка детской книги и никак не катит для текста 18+, насыщенного жёсткими сценами и пронизанного эротикой. Надеюсь, обложка «Сонницы» в полной мере отразит её содержание и увлечёт читателя. Я уже выкинул чёртову уйму вариантов, в конце концов.

Впрочем, я уже целиком закопался в черновики третьего романа, там уже готово порядка 23 тысяч слов, это примерно тридцать страниц плотного текста 10-кой, смонтированного по всем канонам беллетристики. Так что есть, чем успокоить волнующееся сердце, смайл.

И ещё одно размышление вдогонку предыдущему

Самый частый вопрос, который мне задают (помимо «ну и сколько бабла книжки твои приносят?» – спойлер: совершенно не столько, чтобы это серьёзно обсуждать): «о чём ты пишешь?». Это странный вопрос, поскольку проще взять книжку и прочесть. В конце концов, вы себе не представляете, как по-разному люди читают и какие смыслы высматривают. Для примера, одна девушка на полном серьёзе убеждала меня, что «Машина снов» по смыслу – глубоко христианский роман. С примерами и цитатами. Мне оставалось только глуповато улыбаться, кивать и потягивать изумительный церковный кагор.

Так вот, меня реально раздражает, когда «Машину снов» называют «фантастикой» или «альтернативной историей». Это роман о любви и власти, на мой вкус. О настоящей большой подростковой любви. То же самое с «Сонницей».

«Сонница» – это роман вовсе не о жутковатой эпидемии, навалившейся на современный город. Это роман о дружбе. Роман о преодолении себя. О том, что юношеские грехи имеют срок давности. О том, что друзей лучше прощать, какие бы прегрешения они не совершали. О том, что власть беспощадна и находится вне области морали и этики. О том, что ни в коем случае нельзя жить без любви. О том, что если любовь неподдельна, она не может быть преступной или «плохой». О том, что она исцеляет даже тех, кто боялся никогда никого не полюбить. Вот об этом обо всём.

Да мои герои действуют в странных обстоятельствах. Да, в «Соннице» есть элемент фантазии. Но люди там живут и действуют по обычным законам. В конце концов, мне кажется, что человек в сатиновых трусах и человек в кевларовом бронежилете перед лицом смерти чувствуют себя одинаково нехорошо. Я читал не так много фантастических романов и не особенно их люблю именно за то, что мне часто попадались книжки «не про людей». А я хочу про людей. Поэтому пишу те книги, которые хотел бы читать сам. Чтобы если страсть – то страсть ослепляющая, если ужас – то выворачивающий кишки наизнанку, а если освобождение, то такое, от которого неделю петь хочется.

В общем, в ответ на вопрос «в каком жанре вы пишете?», я продолжаю туповато улыбаться и говорить, что не знаю. Не знаю я, в каком жанре. Мне просто хочется, чтобы человек, дочитав до слова «Конец», почувствовал себя так, будто прокатился на американских горках. Чтобы он чувствовал примерно то же, что почувствовал я лет в двадцать, когда впервые послушал Red Hot Chilly Peppers. Ну или Майлза Дэвиса, например. Всё только для этого.