March 25th, 2021

Чёртово колесо

В субботу утром слёг с ангиной, а у меня железное правило: заболел — первые несколько дней вообще не двигайся. Совсем. Лежи, как мертвец. Разрешается делать три движения: держать айпад, подносить ко рту кружку с клюквенным морсом и ходить в гальюн, ибо морс способствует. 

Соответственно, тут же накинулся на чтение и открыл 800-страничный роман Михаила Гиголашвили "Чёртово колесо", о котором слышал много хорошего. Роман получил хорошую критику, какую-то из главных русских литпремий, короче, погрузился я туда с ушами. В жизнь тбилисских наркоманов конца 80-х годов. Залпом прочёл половину и обнаружил удивительную вещь. Все эти словечки — кукнар, чек, мацанка и т.д. — я давно должен был бы забыть. Но оказывается, они выжжены во мне очень глубоко, на уровне детских страхов. Я тут же вспомнил банду анашистов, которая пряталась в непролазных кустах тамарикса за школой им. Лермонтова, где мы с соседским Наилем баранов пасли. Вспомнил, какими становятся глаза человека, который курит лютый план по пять раз на дню. 

Потом выходные прошли, навалилась работа, чтение пришлось отложить. А сегодня на меня напала бессонница, я снова взял в руки айпад и понял, что дочитывать не хочу. Хороший роман? Да. А дочитывать не хочу. Дело в том, что как мне показалось, Гиголашвили события интереснее людей. Все эти Ладо, Бати, Серго, Гуга, Мака, практически не отличаются. Длинный ряд безликих статистов. Только после трети текста мы, например, узнаём, что у следователя Пилия рыжие волосы. До этого он личными приметами не обладает, а он — один из главных злодеев. 

Зато процесс варки героина из кукнара автор описывает так, как повар описывает приготовление любимого блюда, как изменился цвет раствора, как наркоманы пускали слюни в ожидании, пока раствор процедится и так далее. Процесс сбора мацанки тоже расписан по-прустовски, надо сжать конопляную головку "до холодка" и т.п. Возможно, Михаилу Георгиевичу хотелось показать безликость массы перед Неутолимой Жаждой Вмазаться, но... 

А мне как раз про людей интереснее. Ну и ещё одна забавная претензия. Я на днях прочёл большое интервью Гиголашвили, где он говорит, что ему больше всего важна лексика героев. Ну, я честно искал ту лексику. И честно признаем: Михаил Георгиевич, с точки зрения языка, не Липскеров, не Хемлин и не Алексей Иванов, который вообще свой собственный русский язык придумал. Роман написан достаточно просто: встал, пошёл, увидел. 

Гиголашвили не жестит, он не пишет полотно маслом, накладывая жирные мазки. "Чёртово колесо" будто намечено темперой на бумаге, очень ровно, лаконично, детали словно еле проступают из тумана, пугают намёками, а не самой жестью. Хороший роман? Да. Роман хороший. Только читать дальше не буду. Не хочу. Вот бывают же бабы такие — всё при ней: походочка как море лодочка, выразительное декольте, точёные ноги, глаза. А спать с ней не хочется. Никак. Так и "Чёртово колесо".