Category: история

Не пропадёт ваш скорбный труд


Декабристы, как ни странно, оставили светлый след в моём девиантном детстве. Правда, сначала туда прокралось наше всё — Александр Сергеич, а остальные на уже унавоженную им почву, так сказать, припёрлись. В один холодный весенний день меня приняли в пионеры и я поехал в Копейск, похвастаться бабушке красным галстуком.

Потом мы, разумеется, с пацанами пошли на болото, чтобы вывозиться в тине и грязи, построить шалаш из камыша, ловить мормыша и личинок стрекозы, запекать в костре картошку, в общем, заниматься всем тем, чем обычно занимаются десятилетние люди.

Потом мы замёрзли и пошли, как были, в тине и травяном соке, к Сане. Или Лёхе, или Серёге, за давностью лет уж не помню, как их звали. Не важно. А важно, что когда с черно-белого телевизора поднимаешь кружевную занавеску, там показывают кино. Телевизор тогда был полным говном, конечно. Всего два канала, которые в обед не показывают (у них же обед), по обоим каналам сплошной кобзон, какое-то документальное говно и новости про рост надоев. Всегда.

А тут вдруг, внезапно, кино. Это был «Дубровский» и оказалось, что вся эта история с медведем и пистолетом, с униженным отцом и местью, и передачами записок Маше через тайное дупло — это лучшее в мире зрелище для пацана. Так я полюбил Пушкина. А потом я попытался его читать (всяко лучше, чем смотреть про неуклонный рост надоев под завывания Зыкиной) и первое, что прочёл, был «Граф Нулин», так моя любовь окрепла и вознеслась до небес, потому что это гомерически смешная поэма.

И так мы добрались до декабристов, через тернии и звёзды моего унылого и страшноватого детства. В библиотеке мне попалась книжка про декабристов и Пушкина, посвящённая их домашним альбомам. У них было такое популярное развлечение — раз уж ты пришёл в гости, выпил хозяйского лафиту, в декольте чужой жене заглянул, да ещё и съел, что нашёл, будь добр, изволь в отместку в альбоме стишок накропать или там рисунок какой нацарапать.

У девочек в моём классе такая болезнь называлась «анкетки» — толстые тетрадки, полные сопливой чуши, принцесс и завитушек. Ну и чо там декабристы ваши, брезгливо протянул я и открыл книжку, потому что там ещё и Пушкин был, а он был пацан, что надо, и трость его весила целый пуд.

И оказалось, что они все, сука, художники и поэты! Все! Все до единого! Что они рисуют как боги и пишут почти как А.С., все эти Кюхли, Пестели и прочие рылеевы. Короче, когда я отдавал книгу обратно в библиотеку, в моих ушах играла траурная музыка. Они оказались живыми, эти чуваки со смешными бакенбардами. Они не будили Герцена, они рисовали, пили шампанское и ухаживали за тогдашними дамами, позволяя себе фривольности. Ну и воевали, конечно. В охренительно красивых доломанах, с щёгольски наброшенными ментиками, в начищенных киверах, с блестящими саблями на охренительных конях.

Такими они и остались в моей памяти. Какими-то живыми. А, вспомнил. Я тогда до смерти хотел научиться рисовать что-то более осмысленное, чем палка-палка-огуречик. Поэтому меня так и зацепил тот факт, что в том кругу это умели делать все, а я, как дебил, какой-то сраной мраморной головы изобразить не могу, не то, что живого человека, сплошные имбецильные круги и «соломенные штрихи». Потом научился, конечно, но это уже другая история.

Красный день календаря


А также поздравляю всех, рождённых в СССР, с годовщиной Великой Социалистической Октябрьской революции. Ну, или с годовщиной Октябрьского переворота, в зависимости от вашей трактовки этого большевистского путча. Ура, товарищи.

На бегу

Надысь зашёл в сельпо, пополнить запас провианту. А там две девы модные, но не просто модные, а такие модные, что непонятно, как их земля носит [зачоркнуто] как их в этот лабаз для нищебродов вообще занесло. Бровям позавидовал бы сам Леонид Ильич Брежнев. А губы? Такими можно не только на губной гармонике играть, но и, допустим, на контрабасе. 

И дева нумер один, что постарше, давай у кассы с каким-то мужчиной по телефону болтать. Тут очередь задержалась, и слышно, что она мужчине объясняет, что надо развиваться как-то, не дело это всё, мол, стремиться надо. Он ей чевойто там в телефон возразил неслышно, а она ему: 

— Мозги? Зачем мозги? У меня вон нет мозгов я и то двигаюсь как-то. Не везде же мозги нужны. Иногда нужен чистый фарт. 

М — мудрость.

Привратник

Вообще-то, я слегка подсыкаю... Хотя, кого я обманываю? Я конкретно ссусь всякий раз, когда выпускаю в свет новую книгу. Мне всё время кажется, что всё не так, что всё перекосило, что я облажался.

Хотя я перед публикацией вылизываю тексты по многу раз, да и вообще, как говаривал Маяковский: "Я не червонец, чтобы всем нравиться". К счастью, бета-ридеры порой присылают мне письма, которые возвращают моё мятущееся сердце на место.



Мой давний друг cmapuk_kpynckuu, делавший обложку к "Помидорам", "Соннице", а теперь и к "Привратнику" (это не она, это просто КПВ), прислал отзыв на "Привратник", который я сегодня отправляю издателю на модерацию (он немножко поругал меня за пунктуационные ошибки, но я деликатно опустил эту часть, как и ту, что содержит спойлеры).

Цитирую: "Макс, я дочитал. Одним если словом: охуенчик. Понравилась мне эта часть даже больше, чем предыдущие. Интрига, характеры, антураж — всё охуенно клёво.

Отдельно хочу отметить приятную очень лингвистическую работу: имена всякие, названия приборов и сущностей органичные и достоверные, всё в рамках образа мира. Остованы особо понравились как слово, отображающее форму. Болбесы, опять же. Да клёво всё лингвистически очень. Даже завидно: это же охуенно — придумать мир, который никак тебя не ограничивает в свободе вертеть слова как захочется. )) Ну, и не только слова. Это тебе не средневековый Китай.))
".

Как вы понимаете, я невероятно рад получить такой отзыв, и надеюсь, что "Привратник" нормально пройдет модерацию и доставит всем вам не меньшее удовольствие.

(no subject)

Дорогой дневничок. Последние недели бью себя по рукам, чтобы не лезть в черновик романа, намеренно гружу себя работой, мелкими делами, встречами, новой информацией. Только чтобы дать тексту отлежаться в тишине, чтобы его можно было начать редактировать "на свежую голову".

Simon Stålenhag 2
art by Simon Stålenhag

Но мне так нравится тот жёсткий и красивый мир, который я там соорудил, что нет-нет, да и залезу вечером в какую-нибудь главку, да и залипну на часок. Это не очень хорошо, честно говоря, потому что для нормальной работы он должен полностью выветриться из головы.

Но вместо этого, я продумываю продолжение, черчу схемы отношений между персонажами, придумываю им биографии, короче, (шёпотом) возникает шизофреническое ощущение, что у меня завелась вторая семья, причем, очень большая и не особенно приятная. С обильными крикливыми родственниками, дрязгами и интригами. К счастью, в отличие от реальной жизни, я могу моментально их всех заткнуть.

Или могу отправить их северный полюс и совокупляться с медведем. Или отрастить им на лбу четыре уха. Или... Что угодно. В жизни так не получается, но какого черта, кто из нас не мечтал о таких сверхспособностях, украдкой глядя на часы во время разговора с неприятным собеседником?

Чума | La peste, 2018

Надо рассказать вам про хороший сериал. Я не люблю костюмные фильмы, я не люблю исторические драмы, но испанский сериал "Чума" (La Peste, 2018) понравился даже мне. Это детектив про предательство, коррупцию, справедливость и всё такое.

чума

Испания XVI век, развращённая богатая Севилья. Брутальный мужчина по имени Матео Нуньес носит на поясе большой кинжал и скрывается от инквизиции. Не так давно скончался его друг, после которого осталась вдова-красавица, пытающаяся в мизогиничном мире управлять ткацкой фабрикой, доставшейся ей от мужа.

Тут выясняется, что у почившего другана есть бастард, который в лохмотьях шляется где-то по улицам Севильи, охваченной эпидемией чумы. Матео должен найти его. Вдобавок ко всему, кто-то жутковатым образом убивает нескольких высокопоставленных членов общества и Матео поручают распутать это дело под угрозой сожжения на костре.

Шесть серий по 40 минут смотрятся на одном дыхании, несмотря на то, что разные эпизоды сняты как отдельные куски. Несколько сюжетных линий. Все красавцы и красавицы. Очень красиво, очень мрачно, очень атмосферно. Очень средневеково. Если средневековая испанка раздевается (а там этого предостаточно), то будьте уверены – никаких эпилированных подмышек там не будет. Сказано – XVI век, значит XVI век. Если героя ведут на костёр, он будет заливаться самыми натуральными зелёными соплями от ужаса. Если сказали – сожгут, значит, сожгут. А простые севильцы будут радоваться и бросаться в бедолагу помоями, потому что телевизора в XVI веке не было, а тут еретика жгут. Как не поржать?

Сериал сделан с большой любовью к деталям. Вот благочестивая донья собирается выйти из кареты, но на улице грязи по щиколотку. Что делает благочестивая донья? Правильно, надевает здоровенные котурны, чтобы не замарать свой благочестивый подол. Светильники, предметы быта, оружие – всё подобрано так, что не устаёшь любоваться.

В общем, посмотрел с большим удовольствием и, возможно, как-нибудь пересмотрю ещё разок. Очень понравилось.

Чота офигел

Не, я и раньше видел непохожих близнецов. Но эти две девочки не просто непохожи, они диаметрально противоположны.

Однако, прикол не в этом, а в том, что они, при всей своей непохожести – бывшие сиамские (!) близнецы, которых разделили хирургическим путём 28 лет назад. Кстати, говорят, что они – первые в СССР, кто выжил после этой операции.

Во что мы играли в СССР

Как-то раз меня спросили, в какие специфические советские игрушки я играл в детстве и тут я вспомнил странную фигню: языческие маски из кефирных крышечек, которые потом коптились спичками.

Вообще, мы часто делали игрушки сами: лепили их из пластилина, пытались отливать из свинца, стыренного из аккумулятора, из плавленного полиэтилена, из шариков, деревяшек, говна и палок. Но крышечки были весьма специфической штукой. Молочные продукты в Совке разливали по пол-литровым бутылкам с широким горлом, различались они по цвету крышечек. Их привозили в больших проволочных ящиках и бабушку невероятно бесило, что громкогласные нетрезвые грузчики начинали погрузку в половине пятого утра, когда самый сон. А тут в гулком колодце двора: бряк, звяк, Михалыч ёбаный ты по башке, хватит так хуярить, звяк, бряк.


Не помню, когда это было, в один из более-менее светлых моментов детства... Не помню, кто первым придумал это делать, но снятая с бутылки крышечка выравнивалась ногтем и столовой ложкой, потом нужно было спичкой и иголкой процарапать с изнаночной стороны глаза, рот и нос и получалось некое подобие погребальной маски из Микен. Потом нужно было взять отцовские плоскогубцы и подкоптить получившуюся "маску" над газом. Потом, чтобы не пачкалась, напшикать отвратительным ядом для волос под названием "Прелесть". То есть, лаком.

Зелёные и жёлтые крышечки походили на старинные дублоны, на золотые пиастры, на те сокровища, что зарыл капитан Флинт. Какое-то время они были детской валютой, на них выменивалась всякая фигня. Иногда за пару хороших "масок" можно было вымутить стрёмного красного индейца из тех, что иногда продавали на Зелёном рынке. Так что бывали и удачные деньки в этом почти беспросветном и очень, очень, очень скучном говне.

Покер фейс

У меня есть идиотская привычка: я часто шучу с каменным лицом. Помню, лет сто назад, послала меня Дорогаяредакция брать интервью у британского консула. Протокольное мероприятие, скучное, как разведение редиса. Роли расписаны как выходы на бал у предводителя дворянства где-нибудь в Воронеже. Мой фотограф пришёл в видавшей виды жилетке, чем вызвал гнев принимающей (консула) стороны.
– Вы почему не в галстуке?
– Я в этом жилете президента нашей страны Владимира Владимировича Путина фотографировал. И из-за вашего паршивенького консула наряжаться не намерен, – ледяным тоном ответил фотограф.

Потом пришла моя очередь. Представитель консула спросил, какие вопросы я намерен задать и есть ли у меня какие-либо пожелания господину консулу. Не знаю, что меня дёрнуло, но я почему-то сказал:
– Я хотел бы знать, когда Борис Абрамович Березовский выйдет на Трафальгарскую площадь, обнажит голову, посыплет её пеплом и попросит прощения у русского народа. Конечно, если бы он сделал это на каждой центральной площади каждого из хотя бы более-менее крупных городов, было бы лучше. Но меня устроит и телетрансляция из Лондона.
– Во-во, – согласился фотограф.

Стоит ли говорить, что нам было вежливо отказано в интервью. Я обрадовался и пошёл бухать с друзьями. С тех самых пор, любимая девушка мне всегда говорит, когда я собираюсь на какое-нибудь публичное мероприятие: «Рыженький, только, пожалуйста, не пей и не шути. Главным образом, не шути».

А, вспомнил. Точно так же у меня сорвалось Важное Интервью с какием-то высокопоставленным хуем из правительства Российской Федерации, которого непонятно за что прислали в Щелябинск что-то проинспектировать. Там я ляпнул помощнице:
– Доколе мы, русские люди, будем заниматься лицемерной игрой в демократию? Когда мы уже узаконим монархию и заживём по заветам предков?

А вот слушал бы в детстве Людмилу Зыкину и ВИА «Цветы» вместо всяких наркоманов и моральных разложенцев, был бы приличным человеком.

Собственно, про то, что я слушал, как я дошёл до жизни такой и прочие истории, можно прочесть тут (если ещё кто не).

История несостоявшейся любви

Иду через старые кварталы, такие, по-моему, в каждом городе есть — желтые двухэтажные бараки, построенные трудармейцами, вперемешку с хрущёбами, всё это густо поросло бояркой и сиренью, вон тут — бельё чьё-то сушится вперемешку с лиловыми трениками, там — почтовые ящики, ещё дальше дети на мерзко пиликающих качелях. Лето. Плюс двадцать четыре и пахнёт липовым цветом.

И тут идёт тигровый питбуль, сука. Здоровенная такая, видно, что пожилая, но даже поживший питбуль без ошейника — это так себе попутчик. Ей навстречу бодро выбегает той-терьер, а у него ещё и хвост не купирован, это делает его ещё жальче, потому что эта кралечка на жопе, как заблудившийся лишний мизинчик, ой всё. И он ещё гордо так, иноходью. Ой всё опять. И давай с нею дружить, ну то есть как дружить, носом в жопу, как у всех приличных собак. Размером кавалер примерно с её нос.

Я огляделся, на роль хозяина питбулихи мог претендовать только согбенный старец мафусаиловых лет, опиравшийся на две клюки и двигавшийся примерно со скоростью два аршина в час. И тут от подъезда скрипучий голос:
— Роня, скотина такая, быстро ко мне!

Оказалось, Роня — это миниатюрный собачий казанова а нарядной алой шлейке, а его хозяйка — пьющая по виду и уже гашеная прямо щас (было около часу дня) женщина неопределённых лет, возможно, она проспиртовалась настолько, что ещё Ленина видела. А возможно, и не видела доцифровой эпохи, всё так сложно, с этой "палёнкой".
— Роня ко мне, паскуда, я с тебя шкуру щас сорву! Твою мать, глухая дрянь, ко мне, я сказала!
Проклятия множились, но ни слова мата. Роня смирился, подошёл к хозяйке и та (уже ласково):
— Вот, паскудник не будешь рыло своё куда попало макать. Не твой размерчик.
Пауза. Потом с задумчивостью и даже некоторой тоской и умудрённостью:
— Да и вообще... Старовата для тебя эта девочка.