Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Соня летом

116883431_10213931286636736_2072377789770788038_n

Красотка Соня как-то в мае заметила, что мир изменился. Это чувствовалось в земле, это чувствовалось в воде. Это называлось лето. Как вы понимаете, это лето — первое в жизни Сони и она понятия не имеет, откуда оно взялось и за что ей всё вот это.

Я говорю: Соня, сходи на балкон, там всякие прикольные мухи-хуюхи и прочие там бабочки-хуябочки. За ними можно скакать и бегать. Ты же любишь бегать? "Любила", — трагическим голосом поправляет меня Соня и красиво вытягивает на полу толстенькие ручки, изображая Клеопатру. В плюс тридцать, говорит мне Соня, я не готова. "К чему ты не готова?", — уточняю я. Я не готова жить, закатывает глаза Соня и вытягивает толстенькие ножки.

116875928_10213931286956744_5257455490837071044_n

А тут моя любимая девушка решила перестирать одеяла-подушки, всё вот это массивное, что долго сохнет, потому что сейчас всё сохнет моментально. Соответственно, всё красиво висит на сквозняке, разложенное по спинкам стульев. И тут Соня обрела свой прохладный рай.

116899600_10213931286396730_7816588859992538871_n

Смотри, сказала она, как тут хорошо. Пойдем валяться. "Дурочка", — говорю я ей, — "Я слишком большой, чтобы валяться на стуле. Я лучше на диване поваляюсь". Фу, говорит Соня, я не хочу на диван, там жарко. Вот здесь будет мой диван. С этими словами она начинает хрюкать на весь дом. На другой стул приходит Вася и изображает ещё одну Клеопатру. Так и живём.

на бегу

"Поцелуй подобен укусу вампира только без зубов", — рассказывает нам телеканал "Культура" об образе вампира в мировой культуре. Точнее, это рассказывают какие-то французские учёные, значительно переплюнувшие британских.

 "Проникновение зубов в плоть — метафора проникновения вообще", — говорит нам довольно привлекательная молодая брюнетка-учёная. А я смотрю на средневековые интерьеры за их спиной, представляю, как они жрут козий сыр, запивают его арманьком, получают гранты на чтение всей вампирской хуйни, и понимаю — на их месте должен был быть я. Семён Семёнович Горбунков, эсквайр. 

"Костяные часы" («The Bone Clocks» 2014 г)

митчелл

Дам ответ на извечный вопрос: "что читать?". роман Дэвида Митчелла "Костяные часы" («The Bone Clocks» 2014 г.) я читал целый месяц. Я читал его утром и ночью, в парке на лавочке, на балконе, в постели, везде, где мог урвать минутку свободного времени. Я вставал утром пораньше, чтобы дочитать очередную главу и доследить до конца очередной сюжетный поворот. Это было прекрасное путешествие. Не зря Стивен Кинг назвал "Часы" лучшим романом 2014 года.

Про что там? Ну, там ирландская девочка-подросток Холли Сайкс сильно ссорится с бойфрендом и убегает из дому. У неё есть младший брат, странноватый парень, который любит слушать радио на незнакомых языках. Он даёт ей с собой изображение лабиринта и говорит: "Сохрани его, запомни каждый поворот и это спасёт тебе жизнь". Всё это происходит на ровном месте, ничего особенного, папа с мамой держат бар, всё это в Англии, 80-е годы, проза жизни.

Поэтому Холли думает "чоза нафиг?!", но лабиринт сохраняет. Потом она переживает несколько непонятных встреч, одна из которых заканчивается кровавым убийством нескольких человек. А потом её братик бесследно пропадает. И дальше Дэвид Митчелл на семиста страницах разворачивает эпичную битву добра и зла. Повествование о жизни и поисках Холли Сайкс начинается в 1984, а заканчивается в 2043 году.

Devid_Mitchell__Kostyanye_chasy

Чтобы вы понимали: Дэвид Митчелл – это такой английский чувак, который вошёл в список ста самых влиятельных людей мира, публикуемый журналом Time. Ему, мне кажется, сильно подсуропила экранизация "Облачного атласа", потому что фильм почти ничего общего с книгой не имеет. "Облачный атлас" очень важный для меня текст о возникновении власти и о том, как появляется рабство. Это великий роман. Признаюсь честно: первую его треть я кое-как пережёвывал, зато потом как с горки вииииу (кстати, в отличие от "Атласа", "Часы" читаются на одном дыхании)!

Так вот. "Костяные часы" – это "Облачный атлас" на минималках. Чтобы пересказать сюжет "Атласа", надо потратить минут двадцать. Чтобы пересказать "Костяные часы", хватит и одной минуты. Там не особенно сложная и не особенно оригинальная история. Но вызывает восхищение то, как она рассказана!

Если Митчелл рассказывает о герое, он расскажет о нём всё. Но это фигня, если он рассказывает об антигерое, он тоже расскажет о нём всё. Вообще всё. Всё обо всех. Он очень подробно описывает человеческие биографии таким образом, что фантазийный сюжет встраивается в бытовые коллизии и становится их естественной частью. Более того, такая подробность изложения приводит к тому, что вы реально проживаете всю эту жутенькую историю вместе с героями.

Вот это погружение в историю с ушами, это прям магия. "Костяные часы" вырубают из реальности. Ну и, конечно, там фирменная британская печаль по поводу темной стороны человеческой души. Митчелл местами очень печален. Причём, он очень дозировано подаёт все потаённые грехи и страхи, не так, как Кормак Маккарти с вёдрами крови и содранными скальпами, а очень холодно, по-английски. И от этого хорошо становится.

Прекрасный роман. Прекрасное путешествие. Если не читали "Облачный атлас", разомнитесь на "Костяных часах", а там, глядишь, и аппетит разыграется.

PS: он есть в переводе "Простые смертные" и это просто издевательство над названием. The Bone Clocks? Простые смертные? Да я вас умоляю. Кос-тя-ны-е ча-сы. Часы. Костяные.

Людоед | Ravenous, 1999

Ravenous-03

– Жизнь каннибала одинока: трудно заводить друзей, – говорит один из героев замечательного фильма «Людоед» (Ravenous, 1999).
Давайте же вновь расковыряем старые киноархивы и посмотрим, что же за людоед там такой? Во-первых, это не хоррор. Точнее, это не совсем хоррор, там и поржать есть, где. Во-вторых, там отличный актёрский состав. В-третьих (хотя, надо бы это «в-первых», но теперь чего уж_), там небанальный сюжет. В-четвёртых, эта дивная надоедливая, как ириска, приставшая к зубам, и такая же прилипучая музыка. Там прекрасно всё.

Короче: идёт война между Мексикой и Штатами, 1847 год. Трус и пацифист в душе Джон Бойд (актёр Гай Пирс) случайно берёт на понт мексиканский штаб, получает награду и чин капитана. А поскольку он совершил свой подвиг случайно, его тихонько задвигают на дальнюю заставу где-то в калифорнийской перди.

Застава населена травокуром Кливзом (Дэвид Аркетт), непросыхающим врачом-коновалом Ноксом, рядовым терминатором (Нил МакДонах), парой индейцев, религиозным фанатиком и весь этот сброд управляется странноватым полковником Хартом (Джеффри Джонс). Понятно, что с таким личным составом даже в цирк ходить не надо, все кони уже тут, трясут плюмажами. И к ним этот пацифист Бойд приезжает, который после пары дней, проведённых в куче трупов, не может видеть мясо.

Они какое-то время живут в снегу, ожидая весны, и тут к ним приползает наполовину сбрендивший чувак-шотландец, которого блистательно исполняет Роберт Карлайл. И тут-то всё и начинается. Побегушки, кровавое варево, взаимные подозрения, упрёки, шантаж, терзания – всё вот это.

[19 Mar 1998, Prague, Hungary --- Actors Guy Pearce (L) and Robert Carlyle are on the set of the 1999 American film . The film, released in Mexico as , was directed by Antonia Bird. --- Image by © Eric Robert/CORBIS SYGMA
Image by © Eric Robert/CORBIS SYGMA

Сначала кино начал снимать Мильчо Манчевски, который засветился в одной серии «Прослушки», но он через две недели заболел и тогда Роберт Карлайл (обожаю его) позвал в кресло режиссёра свою подружку Антонию Бёрд. И она сделала прекрасную работу.

Как рассказывал Карлайл, вегетарианец Гай Пирс стоически претерпел несколько дублей, пока ел спасающее его жизнь рагу из убитого Нокса (которое на самом деле было очень вкусным тушеным ягненком, приготовленным поставщиками провизии для съёмочной группы). Он откусывал большие куски мяса, а затем выплюнул их, как только Антония Бёрд сказала «Камера, стоп!». Короче, Пирс там играет, как живёт. Кстати, первые 12 минут фильма он практически не говорит.

Финальную драку придумали сами актёры (не скажу, кто, чтобы не спойлить). Они тупо начали мутузить друг друга так, что во время съёмки у команды кончилась синтетическая кровь.
Ну, и на прощание ещё она цитата:
– Самое плохое в бегстве, это то, что ты можешь оказаться в месте, которое куда хуже того, из которого ты бежал.

Посмотрите «Людоед», это прекрасный малобюджетный фильм, сделанный с любовью и юмором. И, кстати, возникает стойкое ощущение, что его снимали где-нибудь возле Златоуста (хотя, на самом деле, в Чехии и Словакии), настолько там узнаваемые пейзажи.

Ленин

Я помню, как в школе нас принуждали учить стихи о сегодняшнем юбиляре:

Когда был Ленин маленьким
С кудрявой головой
Он тоже бегал в валенках
По горке ледяной

Его пытались продать нам, как «своего», как «такого же мальчика». И в этом чувствовалась фальшь, поскольку Ленин был советским суперменом, пролетарским Чаком Норрисом. Его имя сейчас легко можно встроить в любой мем, например: «Тень Ленина видно в темноте». Или: «Ленин досчитал до бесконечности. Дважды». Он был повсюду. С каждой стены его суровый лик следил за тобой: надел ли ты шапку, хорошо ли ты покушал, сделал ли ты домашку по математике – он самим своим видом намекал, что твой мелкий школьный долг перед ним неоплатен. Ты всегда будешь виновен перед ним.

Фото 01.01.2020, 10 50 49

Не удивлюсь, если какой-нибудь британсккий учёный обнародует исследование о том, что профессор Толкин придумал глаз Саурона, посетив в 1936 году конференцию учёных-фольклористов в Ленинграде. Ведь глаз Ленина с его хитрым прищуром следил за каждым. И когда мои соученики на переменках снимали и прятали в карман пионерский галстук, со словами: «красное носить не по понятиям», я чувствовал в этом некий ритуальный жест. Теперь я знаю: они снимали кольцо всевластья, чтобы укрыться от всевидящего ока. Иначе как курить за школой? Как трахать Юльку К. в раздевалке втроём?

Поэтому попытка втюхать нам Ленина как «своего парня» заранее была обречена на провал. Ведь его вортреты всюду, а наши – только в школьной стенгазете под заголовком «Позор троечникам и прогульщикам». И именно поэтому последние строчки стиха мы переиначивали так: «Он тоже бегал в валенках и хуй дрочил ногой», подсознательно придавая маленькому Володе Ульянову богатырские черты. «Нет, ты не с нами», как бы говорили мы ему.

Только представьте. Чтобы подрочить ногой, нужно иметь на той ноге поразительно гибкие пальцы. Возможно, самый большой из них был противопоставлен остальным для упрочения хвата, как у высших приматов? А возможно, он просто свисал до самой ноги, и от этого дрочить этот богатырский хуй было куда удобнее, на страх мировой буржуазии с её моральным разложением. Возможно он и дрочил с такой скоростью, что его нога размывалась до мутного пятна как крылышки колибри, зависшей над цветком.

Это потом, после того, как задули гнилостные ветра перестройки и наймиты запада беспрепятственно начали разлагать умы юных советских граждан, екатеринбургский художник Пётр Малков придумал цикл стихов о Ленине (правда, есть версия что авторами были сотрудники «Красной Бурды», тут уж кто во что верит, я могу и ошибиться):

Когда был Ленин в Арктике,
Он отморозил нос.
Товарищи по партии
Смеялися до слез.
***
Когда был Ленин мастером
(Наряды закрывал),
На дело революции
Он деньги воровал.
***
Когда был Ленин барином,
И злился, например —
Подолгу выговаривал
Крестьянам букву «р».
***
Когда был Ленин с массами,
С трибуны, вновь и вновь,
Смешил он всех гримасами,
Дугою выгнув бровь.
***
Когда был Ленин фраером,
Он в кепочке ходил.
Скрывался от полиции
И деньгами сорил.
И моё почему-то любимое:
«Когда был Ленин женщиной,
Он был совсем другой –
Капризной, переменчивой
И очень дорогой».
Поэтому давайте же выпьем за вождя мирового пролетариата, оставившего нам странное и жуткое наследство, подняв за это честный тост: «Ушла эпоха. Ушла – и похуй». С праздником вас, бывшие октябрята, пионеры и комсомольцы.

Самоизолят

tg0nnXiFn4A
Первое приспособление для самоизоляции было изобретено в 1925 году. Оно предназначалось для особой сконцентрированности на чтении и написании текста с помощью глубокой шумоизоляции, дыхания кислородом и взглядом на текст через узкую щель.
ABj4LeVu-eU

Почти сто лет прошло, могли бы и на поток поставить к этому-то моменту. Но нет, просрали все достижения предков. Прости нас, Гагарин, да и вообще простите все.

Про карантин

Я шёл и думал о том, что те шесть-восемь лет, что я провёл на фрилансе, были хоть и непростыми, но очень счастливыми годами. Потому что мой дом – это моё счастье, мой мир, моя тихая гавань. Конечно, я крепкий бесхозяйственник и живу в руинах. Но мои руины мне дороги, они полны уюта и неги. И я реально не понимаю людей – так я думал, пока шёл – которые не знают, чем занять себя дома.

Потом я остановился и вспомнил разные дома, в которых я некогда бывал. И отчего-то в памяти всплыла длинная вереница безликих интерьеров, отличавшихся друг от друга едва ли сильнее, чем яйца в грохотке: вычурные потолки с точечными светильниками, с люстрами, пародирующими люстру в Оперном, тяжёлые шторы, нарядные как халат бухарского эмира и под ними тонкая поддёвка из органзы, как ночнушка. И ламбрекен. Обязательно ебучий ламбрекен. С золотой каймой, или, там, с бахромой, как на старом торшере.

Мысленно я прошёл по этим комнатам и понял, что будь я вором, забравшимся туда, попросту бы не смог узнать, кто тут живёт. Одинаковые как гостиничные номера, с дорогим ламинатом и столами «из массива», ячейки для ночёвки. И снова ёбаный, сука, ламбрекен. О, я ж совсем забыл! Мебельная стенка! Ме-блядь-бе-блядь-льная стенка! Она может быть разной формы, высокая или низенькая, но это она – Святой Грааль отцов и дедов. От шерстяного алтаря – Ковра на стенке – большинство уже избавилось, но вера предков сильна.

Я не понимаю людей, которые не знают, чем занять себя дома. Возможно, это шанс посмотреть на ёбаный золотой ламбрекен и задуматься над тем, что если ты не знаешь, что тебе делать дома, то это – не твой дом? Или это вообще не дом? Не, я понимаю, что если у тебя трое детей и ты живешь вместе с ними и женой и тёщей и козой в однокомнатной хрущёвке – то тут вообще не до скуки. Тут бы с ума не сойти. Но я шёл и почему-то подумал о тех «нормальных людях», которым нечем занять себя в более комфортной обстановке.

А потом я перестал думать обо всякой такой фигне, потому что меня дома ждут мои ласковые и добрые звери, которым надо купить говяжьего фарша, и любимая девушка, которой надо купить сигарет и кофе. Только вот ебучий ламбрекен привязался, блядь, как липучий эстрадный шлягер. Ну-ка фу. Ну-ка, пошёл нахуй, пошёл, сука, висит он мне тут, золотом блестит своим ебучим.

Не пропадёт ваш скорбный труд


Декабристы, как ни странно, оставили светлый след в моём девиантном детстве. Правда, сначала туда прокралось наше всё — Александр Сергеич, а остальные на уже унавоженную им почву, так сказать, припёрлись. В один холодный весенний день меня приняли в пионеры и я поехал в Копейск, похвастаться бабушке красным галстуком.

Потом мы, разумеется, с пацанами пошли на болото, чтобы вывозиться в тине и грязи, построить шалаш из камыша, ловить мормыша и личинок стрекозы, запекать в костре картошку, в общем, заниматься всем тем, чем обычно занимаются десятилетние люди.

Потом мы замёрзли и пошли, как были, в тине и травяном соке, к Сане. Или Лёхе, или Серёге, за давностью лет уж не помню, как их звали. Не важно. А важно, что когда с черно-белого телевизора поднимаешь кружевную занавеску, там показывают кино. Телевизор тогда был полным говном, конечно. Всего два канала, которые в обед не показывают (у них же обед), по обоим каналам сплошной кобзон, какое-то документальное говно и новости про рост надоев. Всегда.

А тут вдруг, внезапно, кино. Это был «Дубровский» и оказалось, что вся эта история с медведем и пистолетом, с униженным отцом и местью, и передачами записок Маше через тайное дупло — это лучшее в мире зрелище для пацана. Так я полюбил Пушкина. А потом я попытался его читать (всяко лучше, чем смотреть про неуклонный рост надоев под завывания Зыкиной) и первое, что прочёл, был «Граф Нулин», так моя любовь окрепла и вознеслась до небес, потому что это гомерически смешная поэма.

И так мы добрались до декабристов, через тернии и звёзды моего унылого и страшноватого детства. В библиотеке мне попалась книжка про декабристов и Пушкина, посвящённая их домашним альбомам. У них было такое популярное развлечение — раз уж ты пришёл в гости, выпил хозяйского лафиту, в декольте чужой жене заглянул, да ещё и съел, что нашёл, будь добр, изволь в отместку в альбоме стишок накропать или там рисунок какой нацарапать.

У девочек в моём классе такая болезнь называлась «анкетки» — толстые тетрадки, полные сопливой чуши, принцесс и завитушек. Ну и чо там декабристы ваши, брезгливо протянул я и открыл книжку, потому что там ещё и Пушкин был, а он был пацан, что надо, и трость его весила целый пуд.

И оказалось, что они все, сука, художники и поэты! Все! Все до единого! Что они рисуют как боги и пишут почти как А.С., все эти Кюхли, Пестели и прочие рылеевы. Короче, когда я отдавал книгу обратно в библиотеку, в моих ушах играла траурная музыка. Они оказались живыми, эти чуваки со смешными бакенбардами. Они не будили Герцена, они рисовали, пили шампанское и ухаживали за тогдашними дамами, позволяя себе фривольности. Ну и воевали, конечно. В охренительно красивых доломанах, с щёгольски наброшенными ментиками, в начищенных киверах, с блестящими саблями на охренительных конях.

Такими они и остались в моей памяти. Какими-то живыми. А, вспомнил. Я тогда до смерти хотел научиться рисовать что-то более осмысленное, чем палка-палка-огуречик. Поэтому меня так и зацепил тот факт, что в том кругу это умели делать все, а я, как дебил, какой-то сраной мраморной головы изобразить не могу, не то, что живого человека, сплошные имбецильные круги и «соломенные штрихи». Потом научился, конечно, но это уже другая история.

Красный день календаря


А также поздравляю всех, рождённых в СССР, с годовщиной Великой Социалистической Октябрьской революции. Ну, или с годовщиной Октябрьского переворота, в зависимости от вашей трактовки этого большевистского путча. Ура, товарищи.

Привратник

Вообще-то, я слегка подсыкаю... Хотя, кого я обманываю? Я конкретно ссусь всякий раз, когда выпускаю в свет новую книгу. Мне всё время кажется, что всё не так, что всё перекосило, что я облажался.

Хотя я перед публикацией вылизываю тексты по многу раз, да и вообще, как говаривал Маяковский: "Я не червонец, чтобы всем нравиться". К счастью, бета-ридеры порой присылают мне письма, которые возвращают моё мятущееся сердце на место.



Мой давний друг cmapuk_kpynckuu, делавший обложку к "Помидорам", "Соннице", а теперь и к "Привратнику" (это не она, это просто КПВ), прислал отзыв на "Привратник", который я сегодня отправляю издателю на модерацию (он немножко поругал меня за пунктуационные ошибки, но я деликатно опустил эту часть, как и ту, что содержит спойлеры).

Цитирую: "Макс, я дочитал. Одним если словом: охуенчик. Понравилась мне эта часть даже больше, чем предыдущие. Интрига, характеры, антураж — всё охуенно клёво.

Отдельно хочу отметить приятную очень лингвистическую работу: имена всякие, названия приборов и сущностей органичные и достоверные, всё в рамках образа мира. Остованы особо понравились как слово, отображающее форму. Болбесы, опять же. Да клёво всё лингвистически очень. Даже завидно: это же охуенно — придумать мир, который никак тебя не ограничивает в свободе вертеть слова как захочется. )) Ну, и не только слова. Это тебе не средневековый Китай.))
".

Как вы понимаете, я невероятно рад получить такой отзыв, и надеюсь, что "Привратник" нормально пройдет модерацию и доставит всем вам не меньшее удовольствие.