Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Про секс в литературе

cute-couple-hug-lights-love-Favim.com-2012995

Мне кажется, что секс в литературе – это не совсем про секс. Точнее, в нормальной литературе секс это не совсем про тыканье разными частями тела в разные места и обмен жидкостями. За ним всегда что-нибудь стоит, должно стоять. К тому же, на русском очень сложно описать эротическую сцену, поскольку тут автор сталкивается с чисто техническими ограничениями. Русский язык предлагает ему либо медицинские термины, либо уж совсем дворовые. Так и появляются в тексте багровеющие нефритовые жезлы и подрагивающие лотосы, вызывающие ужас у искушённого читателя. Но жезлы и лотосы тоже не совсем про секс. Они про другое.

Приведу пару примеров. В романе «Машина снов» юный Марко Поло через познание сексуальности открывает для себя другую сторону мира, мистическую, жутковатую, разрушительную. Он подросток и его, разумеется, мотыляет во все стороны. Кроме того, так он защищается от той адовой дичи, с которой сталкивается, построив машину, записывающую сны и позволяющую путешествовать в чужих сновидениях.

В романе «Сонница» шпион и наёмный убийца на службе государства Виктор Кромм настолько раздавлен смертью отца, что ему нужно хоть за что-то зацепиться, чтобы понять что сам-то он всё ещё жив, ему отчаянно нужно чувствовать себя живым. Конечно, в такой лихой обстановочке – единственное, что ему остаётся, так это рухнуть в, извините, пучины страсти. Причём, если один роман для него является дежурным средством выпытывания информации, то второй – запретный и захватывающий, настоящий – обрушивается на него совершенно внезапно и он прячется в нём от эпидемии, обрушившейся на город, и от того, что узнал.

Так что если вам кажется, что с сексом что-то не то, то вам не кажется. Ну, если это не специализированная… кгхм… эротическая литература, фанфик или ещё что-нибудь подобное.

«Сонница», том первый: https://ridero.ru/books/sonnica/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maksim-bodyagin/sonnica-tom-pervyy/
«Сонница», том второй: https://ridero.ru/books/sonnica_1/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maks-bodyagin/sonnica-tom-vtoroy/
«Машина снов»: https://ridero.ru/books/mashina_snov/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maksim-bodyagin/mashina-snov/

Стивен Кинг "Институт"

Расскажу о своих впечатлениях от буквально недавно вышедшего на русском языке романа Стивена Кинга "Институт". Когда я путешествую по незнакомым городам, то до той поры, пока город я ещё не разузнал, стараюсь есть в Макдоналдсе, БургерКинге или KFC. Это не совсем еда, но это предсказуемо, и это не подведёт.

Вот и с "Институтом" так же. Это предсказуемо и это не подведёт, но, правда, это и не совсем еда. Затравка там (это не спойлер, можете в любой аннотации прочесть) такая: живёт себе мальчик Люк Эллис с родителями. Он вундеркинд, в 12 лет поступил сразу в два престижных университета. И тут бабах! он  просыпается в комнате, как две капли воды похожей на его собственную, только без окон. Он попадает в таинственный Институт, где над детьми ставят опыты. Самое паршивое, что оттуда нельзя бежать.

Ну и, собственно, вот вам на блюдечке весь Стивен Кинг: штат Мэн, паранормальный мальчик, добросердечный полицейские, людоедские спецслужбы, тётенька с поехавшей кукухой. Такое ощущение, что у него в наборе паззлов все кусочки одинаковые. Текст Кинга похож на мяч для боулинга в руках умелого игрока: вот он встал на навощёную деревянную дорожку, вот он покатился, доехал до конца, сбил кегли. Всё. Он не замедлится, не ускорится, не вильнёт.

И это разочаровывает. Не, ну, камон, ребята (из тех, кто читал): ну неужели вы не знали, с кем в конце останется главный герой? Или, может, вы не знали, что его приемные родители будут вместе с того момента, как они появляются вместе в одном абзаце?

Самая большая беда "Института" в том, что он не цепляет. Вообще. Совсем. "Он пугает, а мне нестрашно". Собственно, там уже после первых двух третей всё примерно понятно и основная интрига заключается в том, просрёт он финал как в "11/22/63" или нет? Спойлер: нет, там нормальный добротный финал, даже моралька есть, правда, в гомеопатической дозе, поэтому от неё не тошнит.

Стоит ли читать? Если вы в поезде дальнего следования едете в Зажопье или, как я, болеете и лежите в постели, и для вас главное — чем-то занять голову, пока тело выздоравливает, то да, стоит. Чтение 'Института" похоже вот, на что. Допустим, вы в командировке останавливаетесь в затрапезном отеле, вечером смотрите в окно, за окном — ветер по площади позёмку гонит, да  четыре алкаша песню под фонарём поют. Вы лениво включаете телик, щёлкаете, а там жуть всякая про руководящую и направляющую роль партии, тяжбы за детей и за наследство, да кулинарные шоу, от которых в животе начинает зазывно бурчать, а ресторан тут говно. И тут вам попадается, допустим "Рембо", или "Терминатор" или любая другая голливудская классика, которую вы сто раз смотрели, но больше нечего.

Вы взбиваете подушки поудобнее, открываете виски, и смотрите. Ну и в вас просыпается тёплое чувство узнавания всего вот этого. Вот так и "Институт". Ровно так же. Других причин читать этот роман я не вижу. 

На бегу

Ну, что вам сказать? Одному писателю любимая девушка дала денег и сказала: «Проведи выходной по-человечески, зайди в какой-нибудь ресторан, съешь чего-нибудь вкусного». Писатель подумал, отнёс в ремонт две пары штанов, купил полтора килограмма кривых зелёных перцев и столько же говяжьего фарша.

И те перцы, будучи нафаршированными, мне стали слаще мирра и вина. Готовили их вместе, смотрели вполглаза всякую чушь по телику, отгоняли от фарша бешеную Соню, которая хотела унести его к себе в гнездо, в общем, с пользой провели время. А ещё я две тыщи слов написал. Ну, да, ну нету у меня для вас фоточек с грибами, ну не грибной я человек. Зато перцы у меня ого-го.

Минутка истории на этой страничке

Похмельный Барков вваливается в дом Сумарокова и величает его первым русским стихотворцем. Когда растаявший Сумароков наливает гостю водки, тот уже в дверях кричит: «Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский стихотворец — я, второй Ломоносов, а ты только что третий». Говорят, Сумароков в тот вечер едва не зарезал Баркова.

День за днем он усердно закапывает талант в землю, обильно удобряя ее рвотой. Однажды в попытке вытащить Баркова из беспробудного запоя ему поручают перевод очень редкой книги. Месяц Барков отделывается фразой «Переводится!» и убегает прочь. Спустя еще месяц разъяренный заказчик обнаруживает пьяного до смерти Баркова за графином водки. На вопрос о переводе икающий Барков с трудом произносит: «Переводится — сначала в одном кабаке заложил, потом в другом… Вот так из кабака в кабак и переводится».

Умерев в 36 лет, Барков не оставляет черновиков, дневников и завещаний. Его единственное напутствие — крохотная записка. По некоторым вариантам легенды, ее нашли у поэта в заднице.

Той самой заднице, которую со школьной скамьи полосовали розгами за свободолюбие ее владельца. В записке — обращение ко всем поборникам морали, палачам и лицемерам уходящего века: «И жил грешно, и умер смешно: голову казнил сам, а жопу оставил вам».

Полный текст биографии великого и непристойного Баркова, «рыцаря кожаной шпаги», без которого, как говорят, не было бы Пушкина таким, каким мы его знаем – по ссылке https://knife.media/barkov/

У меня хорошие новости

116802155_10213926888726791_2335869815900942247_o

Все радости писателя, обычно, радости тихие, постороннему глазу незаметные. Гуляет писатель с собакой, сам себе рассеянно улыбается, а чего улыбается — поди, пойми. Может, дурачок просто.

Радости писателя — это радости любовника, замутившего отчаянный роман с женой влиятельного мафиозо при собственной живой жене. Это бурные фонтаны чувств, никак не вырывающиеся наружу. К чему я всё это?

В выходные я завершил редактуру нового романа, а сегодня ночью дописал эпилог, с которым маялся больше двух недель. Поэтому я хожу и счастливо улыбаюсь так, будто трахнул например, Меланью Трамп. Я согласен, пример не очень, но ничего иного сходу придумать не могу. Ощущения невероятные.

Роман называется "Душеед" и это прямое продолжение "Привратника". Рукопись выпила из меня все соки, но оно того стоило. Там несколько сюжетных линий, некоторые из которых получат развитие и звершение в следующих книгах. Одно обидно: вы снова прочтёте его за один день и скажете: "А дальше?". Но у меня есть для вас домашняя заготовочка.

Дальше будет ещё один классический детектив с убийством в тех же декорациях. И – снова хорошая новость – я уже написал примерно четверть этой книги! Я подарю вам большой мир, ребята. Большой, красочный, местами жутковатый, местами – очень красивый. Stay tuned, guys!

Бенджамин Вуд «Станция на пути туда, где лучше» – и читать страшно, и оторваться невозможно

Сейчас расскажу, что читать на этой неделе. Так, чтобы макнуть лицо в бездну, приглядеться и спустя пару часов обнаружить, что бездна поглотила вас полностью. Дзага-дзага-вжик. Вот первая фраза потрясающего романа Бенджамина Вуда "Станция на пути туда, где лучше":

«До той кошмарной августовской недели, когда каждый его новый план перечеркивал прежний, а каждое слово прикрывало ложь, я считал отца хорошим человеком, гордился, что мы одной крови».

Прочтя пару рецензий, говоривших о том, что "Станция..." – одна из самых страшных книг в мире, я понадеялся, что в ней, по крайней мере, не будет инцестуозных травм. Хвала Вуду, обошлось без этого. Но когда вы прочтёте "Станцию...", то скорее всего согласитесь с мыслью, что этот жуткий road-trip куда жутче любого романа Стивена нашего Кинга.

Дзага-дзага-вжик. Бессмысленная с виду фраза, которая по прочтении вопьётся вам под кожу, и будет звякать оттуда ещё некоторое время после того, как вы перелистнёте последнюю стрницу. Дзага-дзага-вжик. Мальчик едет с папой исполнить свою мечту. Дзага-дзага-вжик. Папа обещает справиться с задачей. Дзага-дзага-вжик. Он всегда всем всё обещает. Дзага-дзага-вжик. Мальчик будет вспоминать эту неделю всю оставшуюся жизнь.

Перед тем, как засесть за текст Вуда, я (чтобы отвлечься от сложных многослойных текстов) читал "Нетопыря" Ю Несбё – это первая книжка про Харри Холе. Знаете, Несбё считается мастером саспенса, признанным королём детектива. Но когда начинаешь читать Вуда – с первых же абзацев его текст обволакивает тебя как чары сирен. Как будто ты неделю жрал в привокзальной столовке, а потом зашёл в ресторан и тебе дали и стейк, и блины с сёмгой, и фуа-гра, и всё, что душенька пожелает.

Я не хочу даже примерно описывать вам сюжет, чтобы не портить впечатление. Желающие, да погуглят. Но у "Станции..." та же магия, что и у великого романа "Заххок" – и читать страшно, и оторваться невозможно.

Уроки языкознания

Сегодня телеграмом принесло познавательное. Пусть тут полежит. В книге Гастона Доррена "Лингво. Языковой пейзаж Европы" глава о каждом европейском языке заканчивается словами, "которых нет в английском, но которые не помешало бы завести". Покажу тут некоторые из них с комментариями автора:

Белорусский: талака — добровольный совместный труд на пользу общине.

Датский: farmor — бабушка со стороны отца. Для другой бабушки и обоих дедушек тоже есть отдельные названия: mormor, farfar и morfar.

Исландский: jólabókaflóð, буквально "рождественский поток книг".

Каталанский: alfabetitzar — учить чтению и письму. В большинстве европейских языков есть слово с таким значением, зачастую напоминающее это каталанское слово, а в английском его нет.

Литовский: rudeneja — состояние природы, характерное для начала осени.

Люксембургский: verkënnen — постепенно начинать ощущать физические и умственные признаки старости.

Немецкий: gönnen (в ином написании goennen) — антоним к слову завидовать: радоваться чьей-то удаче. В древнеанглийском было слово geunnen для обозначения этого чувства, но, видимо, современные носители английского утратили способность его испытывать.

Норвежский: utepils — питье светлого пива на открытом воздухе.

Островной нормандский: pap'sée — что-то завернутое в бумагу. Еще одно полезное понятие — ûssel'lie, постоянное открывание и закрывание дверей.

Польский: kilkanaście — какое-то (неопределенное) число от тринадцати до девятнадцати.

Романшский: giratutona — буквально шеевёрт, человек, который всегда держит нос по ветру. В 2004 году специальное жюри признало giratutona самым красивым романшским словом.

Румынский: omenie — добродетель, объединяющая все качества настоящего человека: доброту, искренность, уважительность, гостеприимство, честность, вежливость.

Сербохорватский: merak — удовольствие, получаемое от какого-то простого времяпрепровождения, например общения с друзьями.

Французский: terroir — терруар, место сбора урожая, уникальное благодаря своим географическим, геологическим и климатическим особенностям. Используется в основном виноделами, но применимо и к любым другим отраслям. Это слово явно на пути к внедрению в английский язык, по крайней мере в среде гурманов.

Фризский: tafalle — оказаться лучше, чем ожидалось.

Чешский: ptydepe — слово, придуманное Вацлавом Гавелом и получившее значение "непонятный жаргон некоторой профессиональной группы".

Шведский: lagom — ровно то, что нужно, ни больше ни меньше, в нужной степени. Дословно — "примерно в соответствии с законами".

Шотландский: sitooterie — буквально "место для пережидания", помещение для дружеского общения, например терраса, а также укромный уголок на вечеринке.

Бандерснатч – интерактивная серия «Чёрного зеркала»

56327fb3993faf0dfab3af26671703b1

Вчера внезапно посмотрел интерактивную серию «Чёрного зеркала» под названием «Бандерснатч». Вы скажете, что я слоупок, а я скажу, что просто не подписан на нетфликс и у меня не было возможности управлять сюжетом с пульта. Короче, я про «Бандерснатч» слышал, но руки дошли только вчера. Короче, котаны, это действительно новый пользовательский опыт.

О чём это? Середина 80-х, Англия, задротливый и психологически травмированный (а как же!) программист Стефан читает книжку «Бандерснатч» Джерома Ф.Дэвиса, который в процессе написания этого толстенного гипертекстового романа сошёл с ума, обезглавил жену и закончил свои дни плохо. Стефан мечтает сделать игру по этой книге, договаривается с крупным издателем и тот назначает ему дедлайн. Стефан сталкивается с постоянно разветвляющимся древом возможностей, которые предоставляет ему текст, и потихоньку начинает сходить с ума вслед за писателем. Сталкивается с детскими травмами, веществами, прочими няками.

Сделано это так: на экране проигрывается сцена, потом внизу появляются два возможных варианте действий, на выбор даётся десять секунд. Если не выбрал, то фильм автоматически следует по первому сценарию. Это 150 минут материала, порезанного на 250 кусочков. Нефликс говорит, что основных концовок пять, в пошаговом гиде (легко гуглится) их восемь, а продюсер говорит, что ещё больше. Короче, есть, где развлечься.

бандерснэтч

Не спрашивайте, где это берут, я играл на телике, подключенном к нетфликсу. Мне понравилось. Я как-то сразу проникся идеей Филипа К.Дика о несвободе выбора и тотальном контроле со стороны чужой воли. Двести граммов доброго виски, разумеется, усилили эффект, но можно обойтись. Говорят, с «Бандерснатчем» легко провести неделю. У меня такой возможности нет, а жаль.

Когда-то в юности, под влиянием Павича, Борхеса, Итало Кальвино и прочих благороднейших господ, я мечтал написать гипертекстовый роман-хоррор. Потом я забыл, почему не написал. А вчера посмотрел «Бандерснатч» и вспомнил. Посмотрел на бесконечные черновики Стефана, приклеенные к потолку, и передо мной ясно встала картина возможного сумасшествия, а я к этому пока не готов. У меня звери, у меня семья, дела и Большая Сага недописана. Короче, «Бандерснатч» мне понравился.

"Костяные часы" («The Bone Clocks» 2014 г)

митчелл

Дам ответ на извечный вопрос: "что читать?". роман Дэвида Митчелла "Костяные часы" («The Bone Clocks» 2014 г.) я читал целый месяц. Я читал его утром и ночью, в парке на лавочке, на балконе, в постели, везде, где мог урвать минутку свободного времени. Я вставал утром пораньше, чтобы дочитать очередную главу и доследить до конца очередной сюжетный поворот. Это было прекрасное путешествие. Не зря Стивен Кинг назвал "Часы" лучшим романом 2014 года.

Про что там? Ну, там ирландская девочка-подросток Холли Сайкс сильно ссорится с бойфрендом и убегает из дому. У неё есть младший брат, странноватый парень, который любит слушать радио на незнакомых языках. Он даёт ей с собой изображение лабиринта и говорит: "Сохрани его, запомни каждый поворот и это спасёт тебе жизнь". Всё это происходит на ровном месте, ничего особенного, папа с мамой держат бар, всё это в Англии, 80-е годы, проза жизни.

Поэтому Холли думает "чоза нафиг?!", но лабиринт сохраняет. Потом она переживает несколько непонятных встреч, одна из которых заканчивается кровавым убийством нескольких человек. А потом её братик бесследно пропадает. И дальше Дэвид Митчелл на семиста страницах разворачивает эпичную битву добра и зла. Повествование о жизни и поисках Холли Сайкс начинается в 1984, а заканчивается в 2043 году.

Devid_Mitchell__Kostyanye_chasy

Чтобы вы понимали: Дэвид Митчелл – это такой английский чувак, который вошёл в список ста самых влиятельных людей мира, публикуемый журналом Time. Ему, мне кажется, сильно подсуропила экранизация "Облачного атласа", потому что фильм почти ничего общего с книгой не имеет. "Облачный атлас" очень важный для меня текст о возникновении власти и о том, как появляется рабство. Это великий роман. Признаюсь честно: первую его треть я кое-как пережёвывал, зато потом как с горки вииииу (кстати, в отличие от "Атласа", "Часы" читаются на одном дыхании)!

Так вот. "Костяные часы" – это "Облачный атлас" на минималках. Чтобы пересказать сюжет "Атласа", надо потратить минут двадцать. Чтобы пересказать "Костяные часы", хватит и одной минуты. Там не особенно сложная и не особенно оригинальная история. Но вызывает восхищение то, как она рассказана!

Если Митчелл рассказывает о герое, он расскажет о нём всё. Но это фигня, если он рассказывает об антигерое, он тоже расскажет о нём всё. Вообще всё. Всё обо всех. Он очень подробно описывает человеческие биографии таким образом, что фантазийный сюжет встраивается в бытовые коллизии и становится их естественной частью. Более того, такая подробность изложения приводит к тому, что вы реально проживаете всю эту жутенькую историю вместе с героями.

Вот это погружение в историю с ушами, это прям магия. "Костяные часы" вырубают из реальности. Ну и, конечно, там фирменная британская печаль по поводу темной стороны человеческой души. Митчелл местами очень печален. Причём, он очень дозировано подаёт все потаённые грехи и страхи, не так, как Кормак Маккарти с вёдрами крови и содранными скальпами, а очень холодно, по-английски. И от этого хорошо становится.

Прекрасный роман. Прекрасное путешествие. Если не читали "Облачный атлас", разомнитесь на "Костяных часах", а там, глядишь, и аппетит разыграется.

PS: он есть в переводе "Простые смертные" и это просто издевательство над названием. The Bone Clocks? Простые смертные? Да я вас умоляю. Кос-тя-ны-е ча-сы. Часы. Костяные.

Про рейтинг моих любимых книг

Короче, френдесса спровоцировала меня на разговор о любимых книгах. Так вот… Мне про книжки очень трудно писать, потому что я быстро очаровываюсь текстами, а потом последующие вытесняют собой предыдущие. Вообще, плохих книжек я прочёл куда меньше, чем хороших. И все они на меня как-нибудь да повлияли.

«Мастер и Маргарита» – языком и метафорами, «Анна Каренина» вообще всем, я её перечитываю раз в один-два года. «Облачный атлас» – структурой и тематикой. «Поправки» Франзена – глубиной и разностью персонажей. Шекспировские трагедии я в детстве зачитал до дыр из-за накала страстей. «Правда о деле Гарри Квеберта» – поворотами сюжетной линии и общим устройством, изящная игрушка. «Рассечение Стоуна» – атмосферой и глубиной. «Сердце Пармы» и «Золото бунта» Иванова – это совершенно новый русский язык и магия. Весь Липскеров поразил своей фантазийностью. «Ночное кино» Мариши Пессл это мрачные американские горки и пусть концовка не так хороша, но сам роман великолепен, на мой вкус. «Улисс» дал мне понять, что да, так тоже можно, что в книжке можно как угодно, там нет пределов вообще. «Лолита» научила тому, что любовь бывает всякая и вот такая тоже, и это тоже про отсутствие границ в творчестве. Ну и набоковский язык, конечно. «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон – изяществом, лёгкостью и наблюдательностью. «Химера» Джон Барта привлекла сплетением разных мифологий и смыслов, «Хазарский словарь» – тем же, плюс необычная структура, да вы и так всё про эту книгу знаете. Весь Кэндзи Маруяма – телеграфной точностью и завораживающей отстранённостью. «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф – тёмной стороной человеческой натуры. «Прекрасные неудачники» Леонарда Коэна – обнажённостью чувств. «Ожог» Василия Аксёнова – своим языком и самим взглядом на эпоху. «Илиада» и «Одиссея» впитались в кровь с детства вместе с Шекспиром и Гоголем, это прямо где-то между жил. А «Москва – Петушки» – это просто бриллиант, смыслообразующий для меня текст.

Я так долго могу, мне кажется. Это только то, что вот прям щас вспомнил. У этих книг нет и не может быть никакого ранжирования, тут невозможно говорить о рейтинге. Я люблю их все, и ещё много разных книг. Вот «Территорию» Олега Куваева очень люблю, например, за то, что в рамках соцреализма получился невероятный роман вне времени. «Цветы дальних мест» Климонтовича люблю просто так, не помню даже, за что именно…

Так, всё, пора останавливаться. Надеюсь, вы тут себе выберете что-нибудь по душе. Я не любитель официально передавать эстафеты, мне кажется, это как-то грузит моих друзей, поэтому можете делиться своими книжными открытиями хоть тут, хоть у себя. И вообще, побольше нам всем хороших текстов! Dixi.

PS "Колыбель для кошки" Курта Воннегута. Тьфу! Всё, нельзя мне про книжки говорить.