Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Агуардиенте

Сегодня заходим с Чижом с утра в парк, а на месте тропинок — застывшие грязевые ручьи. И тут я вспомнил, что любимая девушка мне вчера рассказывала, как знатно поливали вечером. А я ж-то этого шторма не застал. Я ж вместо этого всего пил агуардиенте со старым другом!


Это для меня новый алкогольный опыт. Агуардиенте — это национальный напиток Колумбии, самогон из сахарного тростника. Не особенно крепкий, 35-37 градусов, и очень вкусный. Пьют его обычно, не закусывая. Он настолько мягкий, что залетает внутрь как горячий ветерок. Перед тем, как разлить, стопку обмакивают в воду и потом окунают края в сахар. Ну, знаете, как "маргариту" подают? Ну, вот.


А мы ещё ж не виделись давно. Я ему говорю: помнишь, как мы наебенились у армян? Он смеётся: конечно! Мы так нахерачились, что шли, склонив головы друг к другу "домиком", чтобы сохранить способность к прямохождению хотя бы таким смешным образом. Моя любимая девушка встретила нас на улице и сказала: "Рыжий, что ты делаешь? Ты зачем споил ребёнка?!". А мой друг обиженно ответил: "Между прочим, я не ребенок, мне уже тридцать лет".

Он смеётся: тоже часто вспоминаю ту историю. В общем, отличный был вечер. Массу интересного про Латинскую Америку узнал.

А про агуардиенте, кстати, пел герой Бандераса в "Desperados", когда по стойке с гитарой разгуливал:
Me gusta tomar mis copas
Aguardiente es lo mejor
También el tequila blanco
con su sal le da sabor


В общем, отличная штука. Будете в Колумбии — захватите мне пару бутылочек, пожалуйста.

немного паранойи с утра

Сплю сегодня и чувствую, как меня что-то щекочет. Открываю глаза — любимая девушка спит, звери тоже. Все заняты своими делами, никому до меня дела нет. Закрываю глаза — снова щекочет. Не открывая глаз, грозно говорю: "Соня".

Пришла Соня, потопталась по мне, пожурчала, ушла, но что-то же меня щекочет?! Ну, думаю, всё. Привет, паранойя. Привет, больничный халат, жидкий геркулес с киселём и друзья-дебилы.

Меж тем, рассвело. Щекочет. По-разведчицки тайно приоткрываю один глаз. А на руке сидит мошка. Крохотная, как я не знаю, что. Ну, непристойно крохотная. Ну, и оказалось что их, таких, до хрена. Ладно, хоть, не грызли. И фумигатор ваш хвалёный против них бессилен. Одно хорошо — я не сбрендил и не вступил в ряды иллюминатов, которых невидимые черти хвостиками щекочут. 

Как запороть беспроигрышное свидание


А вот тоже френд-лентой навеяло воспоминание из серии «Как запороть беспроигрышное свидание». Девочки, записываемся на ноготочки. Жила-была девушка, по имени, допустим, Жозефина или, возможно, Евдокия. Неважно. Важно, что природа и папа с мамой подарили ей неземную красоту. Поэтому работала она моделью.

На двор только-только робко прокрался XXI век, многие привычные сейчас вещи тогда казались новыми. Среди них была и такая загадочная буржуазная штука, как дизайн интимной, товарищи, причёски. В советские времена интимная причёска имела только один дизайн – Анджела Дэвис, ну, в южных республиках ещё была интимная причёска под Котовского. А тут – на, тебе. Дизайн.

Мало того, проводить семинар по дизайнерскому вот этому приехали в наше металлургическое село специалисты из столицы! Из сердца разврата, так сказать. Из самой гущи. Надо сказать, что наша героиня с радостью отправилась поработать на семинар моделью, поскольку на вечер у неё намечалась свиданка с пусть и не очень молодым, но очень перспективным мужчиной.

Когда Дульсинея увидела горстку стразов, краску и прочие штуки, которыми предполагалось украсить её лобок, то внутренне затрепетала. Сегодня она покажет своему перспективному мужчине Такое, что его сердце сразу расколется пополам, да так и не склеится обратно. Мастер своё дело знала. При помощи стразов она превратила девичью тайну в Лас-Вегас. Промежность Мальвины сияла и переливалась, как горящая тайга. Как пещера Аладдина. Как покои Смауга.

Отработав день, модель полетела к возлюбленному. Вошла, резкая, как «нате!» и сказала, что сейчас кое-чем удивит. И ведь не соврала! Удивила! Эффект превзошёл все ожидания. Можно сказать, так такого эффекта не ожидал никто. Клеопатра кокетливо стянула трусики. Из интимной зоны показались прозрачные полипы, робко тянущие к мужчине свои псевдоподии с яркими глазками на концах.

Я не знаю, как он не умер. Как не выскочил в окно, вообще. Я бы просто опрокинулся бы назад, хрипя «ктулху фхтагн» и дал дуба от ужаса. Дело в том, что джинсы на девушке были довольно плотными, а день стоял жаркий. И силикон, которым стразы крепились к коже расплавился, как должно было расплавиться мужское сердце. И повисли на ниточках, кабуйто «моя девушка инопланетянка».

Морали не будет. Судьба злодейка, а жизнь – копейка, вот вам мораль, дорогие радиослушатели. Девочки, берегите себя.

Как я побеждал заморозки

138944261_10214779286476202_8610242678221712976_o

Знаете, я не люблю муки выбора. Я вообще довольно плохой потребитель. Строго говоря, я – ужасный потребитель. Необходимость сравнивать мегапиксели на камерах новых смартфонов, количество оборотов стиральной машинки или количество прыщиков на двух одинаковых кошельках из кожи ската повергает меня в ступор. Поход в магазин для меня похож на мучительно опасную экспедицию в Securitas в Тонбридже, с целью пощипать денежные запасы Банка Англии, рискуя быть застреленным, изуродованным или отправленным за решётку.

Необходимость что-нибудь купить пробуждает во мне внутреннего бультерьера по имени Тревор. Он сразу начинает ворчать и скалить жёлтые клыки. Если моя любимая рубашка износилась до состояния марли, через которую можно цедить компот, это катастрофа. Более гораздая катастрофа наступает только от осознания купить новую рубашку.

Чтобы вы понимали – у меня есть пакет с одинаковыми чёрными футболками и стопка джинсов. Это избавляет меня от мук выбора, когда я выхожу в люди. Я просто беру с вешалки футболку, надеваю джинсы и иду. Более того, я часто делаю это в темноте, чтобы не зажигать свет и не будить любимую девушку. Я так привык. Я не хочу планировать лук или, там, выбирать образ, блять, дня, блять.

Как-то летом, когда я собирался выходить из дому, любимая девушка с укоризной посмотрела на меня, постукала пальцем по сигарете, стряхивая пепел и попросила:
– Рыженький, перестань, пожалуйста, делать вид, что ты живёшь в собственном доме, а парк на Алом поле – твой приусадебный участок. Надень, пожалуйста, что-нибудь нормальное.

Только этот случай и вернул меня в социально-приемлемое русло. А то бы так и шлындал в собачьих валенках и махровом халате. Однако есть силы, которым не может противостоять даже мой консерватизм. Это силы природы. Мороз-воевода, обходя дозором владенья свои, заглянул, шалунишка, в мои штаны и игриво пощекотал мне тестикулы резным посохом. Тестикулы съёжились. Запахло бедой.

Так я отправился за новыми штанами. Штанов было много. Их было так много, что я чуть не сел на пол в отчаянии, шепча побелевшими от ужаса губами: «за что?!». Мимо пробегал мальчик. Я сказал, что мне нужны штаны, чтобы гулять с собакой в такую погоду. За обледеневшим окном танцевал и улюлюкал, помахивая посохом, мороз-воевода. Щекотать меня посохом по яйцам ему, видимо, понравилось.

Мальчик протянул мне штаны. Я с видом знатока помацал их за брючину и спросил: не тонковаты ли? Мальчик хрюкнул и посмотрел на меня так, будто я стою перед ним с каменным топором, а в бороде у меня застряли кусочки птеродактиля. «Мембранная ткань», отчеканил он и удалился с победительным видом. Ну океееей, неуверенно протянул я. Штаны оказались невесомыми. Слишком невесомыми. Для начала я сходил в них в овощной, это недалеко. Не замёрз. Тогда я отправился чуть подальше, в хинкальую. Снова незамёрз.

Вышел на улицу, потупил в телефон, подышал воздухом. Ничего. Штаны ничего не весили и, при этом. никакого мороза не пропускали. Никуда. Я шёл, словно голый, по ощущениям. Тогда я отчаянно решил дойти в них до работы. Тот же эффект. Мембранная сука ткань! И я очень надеюсь, что никто из моих сослуживцев не видел, как дойдя до офиса, я, резкий как понос и как пуля дерзкий, развернулся к морозу-воеводе, а мой внутренний бультерьер Тревор показал ему фак, хлопнув себя по бицепсу, и прорычал:
– Ну чо, дедуля, подходи поближе. Щас мы посмотрим из стали ты выкован или из говна вылеплен.

Я уже говорил вам, что мне нравится жить в XXI веке? Так вот, видимо, ещё не раз скажу. Мембранные ткани, обезболивание в стоматологии, гигатонны музыки и фильмов в один клик, беспроводные наушники – перечислять можно до завтра. Кстати, вы что больше всего любите в XXI веке?

PS: если вы думали, что знаете смысл слова «консерватизм», покайтесь. На этой фотке я одет в свитер, который мне подарили в 1990 году. И он всё ещё жив.

Адреналин

Сегодняшнее утро, конечно, плеснуло нам в кровь адреналинчику. Причём, всем нам, включая зверей. Как обычно, ничего не предвещало. Обычное зимнее утро. И снится мне всякая дурь по работе, причём, дичь полная — наши чиновники в косоворотках, брички, какие-то избы покосившиеся, а виноват во всём почему-то я и я такой просыпаюсь с криком "не виноватая я!". И потом снова пытаюсь уснуть, а не тут-то было.

На мне же три килограмма нежности: костлявый ветеран Вася, да ещё Соня и они играют в "кто кого перехрюкает". А повернулся на другой бок, только задремал, как Чиж сказал "буф!". Потом ещё несколько раз, хотя он обычно долго не кричит, а тут прямо как цепной пёс заливается. Только успокоил собаку, за стенкой начался хохот. От души такой.

А я свою соседку хорошо помню ещё с тех времён, когда её мать Нелька в коляске возила. Была она баба бедная, всю жизнь работала на ЧТЗ в две смены, чтобы дочерей поднять, поэтому с салонами красоты не заморачивалась и стригла дочь обычными ножницами по принципу "главное, чтоб не длинно". Получалось весьма чебурашково и вихрасто. Неудивительно, что я просто не в состоянии осознать, что вот это всё  вихрастое вообще-то уже молодая женщина, которой через пару-тройку лет  уже тридцать стукнет. И вот я, значит, хочу спать, а она пришла под утро с работы и заливается там с кем-то хохотом в два счастливых девичьих горла, аж ненавижу.

Только задремал, Чижик снова сказал "буф". Тут я окончательно проснулся и сел в кровати, сжимая в объятиях собаку-дуру и матеря всё живое и мёртвое. Облокотясь на собаку, встал, взял айпад и пошёл в сортир, пардон, всё писатели иногда так делают. Я не про айпад. Сижу, читаю, в бачке вода клокочет и мне не слышно, что там в комнате, а, меж тем, в комнате Что-то Происходит. Тут, в перерывах между бульками, слышу голос любимой девушки: "оно — женщина!". Ну, думаю, пиздецкакойто. Чтобы вы понимали: обычно моя любимая девушка так рано не просыпается, а тут — на тебе, да ещё и женщина какая-то.

Выбегаю из санузла с айпадом наперевес и тут вижу ту женщину. Взрослая почти, год или чуть больше, черепаховой масти, сама кругломордая, а голос имеет тонкий, как у Сони. Соня аж обмерла от такой наглости. Соня думала, что она, вообще-то, единственная на свете. И сделала так пф! пф! Как будто кто-то два раза плюнул на сковородку. Новая женщина выгнула хвост и спину, понюхала Чижевую миску, залезла за стол и спряталась за монитор. Чижик схватил мой тапок и удрал в спальню, где и окопался, прикрываясь тапком. Вася с укоризной вздохнул: "Сначала Чиж этот громкий и лохматый, потом эта, а теперь ещё и новая что ли?!".

Я повернулся к любимой девушки же в приступе мизантропии прошипел самым высокомерным тоном, на какой был способен:
— И что это?
— Ну оно там орало в коридоре. Пришлось взять, — кротко ответила она.
— И что мы теперь? Будем тащить в дом всё, что орёт там, за бортом?
— Ну, оно же несчастное.

А у меня эти знаменитые утренние пятиминутки ненависти, когда меня лучше не трогать. А тут такой зверинец и девушка моя в футболке с этой женщиной-дурой. А она (дура) ещё такая шелковистая как Соня и, сразу видать, ласковая. Я говорю, еле разжав челюсти:
— Ну и зачем нам взрослый кот?
— Прокормим как-нибудь. Смотри, оно домашнее. Может, это соседка потеряла?
— А если не она?
— Что-нибудь придумаем.

Ну, конечно, соседка скакала, как будто ей двенадцать и ей подарили розового единорога, домик для Барби и новый телефон. Оказалось, женщину зовут Сима, она вечно играет в графа Монте-Кристо и вот, на мою бедную голову, сегодня Симе удалось покинуть своё узилище и ощутить воздух свободы. Он оказался холодным и Сима поняла, что совершила трагическую ошибку. Она просилась назад, но в ответ слышала только сатанинский  хохот хозяйки, которую охмурила подружка. И кто знает, что было бы со свободолюбивой дурой Симой, если бы не Чиж, поднявший тревогу всем окружающим и кровяное давление — мне лично.

Когда всё улеглось, повёл Чижонка гулять. Открываем дверь, а на стене рядом  малярным скотчем приклеен пакетик с конфетами и разноцветными маркерами надпись: спасибо за кошку! Вот так счастье и покой вернулись  в наш дом. 

Про секс в литературе

cute-couple-hug-lights-love-Favim.com-2012995

Мне кажется, что секс в литературе – это не совсем про секс. Точнее, в нормальной литературе секс это не совсем про тыканье разными частями тела в разные места и обмен жидкостями. За ним всегда что-нибудь стоит, должно стоять. К тому же, на русском очень сложно описать эротическую сцену, поскольку тут автор сталкивается с чисто техническими ограничениями. Русский язык предлагает ему либо медицинские термины, либо уж совсем дворовые. Так и появляются в тексте багровеющие нефритовые жезлы и подрагивающие лотосы, вызывающие ужас у искушённого читателя. Но жезлы и лотосы тоже не совсем про секс. Они про другое.

Приведу пару примеров. В романе «Машина снов» юный Марко Поло через познание сексуальности открывает для себя другую сторону мира, мистическую, жутковатую, разрушительную. Он подросток и его, разумеется, мотыляет во все стороны. Кроме того, так он защищается от той адовой дичи, с которой сталкивается, построив машину, записывающую сны и позволяющую путешествовать в чужих сновидениях.

В романе «Сонница» шпион и наёмный убийца на службе государства Виктор Кромм настолько раздавлен смертью отца, что ему нужно хоть за что-то зацепиться, чтобы понять что сам-то он всё ещё жив, ему отчаянно нужно чувствовать себя живым. Конечно, в такой лихой обстановочке – единственное, что ему остаётся, так это рухнуть в, извините, пучины страсти. Причём, если один роман для него является дежурным средством выпытывания информации, то второй – запретный и захватывающий, настоящий – обрушивается на него совершенно внезапно и он прячется в нём от эпидемии, обрушившейся на город, и от того, что узнал.

Так что если вам кажется, что с сексом что-то не то, то вам не кажется. Ну, если это не специализированная… кгхм… эротическая литература, фанфик или ещё что-нибудь подобное.

«Сонница», том первый: https://ridero.ru/books/sonnica/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maksim-bodyagin/sonnica-tom-pervyy/
«Сонница», том второй: https://ridero.ru/books/sonnica_1/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maks-bodyagin/sonnica-tom-vtoroy/
«Машина снов»: https://ridero.ru/books/mashina_snov/
она же на ЛитРес: https://www.litres.ru/maksim-bodyagin/mashina-snov/

И о культурной эмпатии, будь она неладна

TUA_203_Unit_01492RC2

Смотрю я, значится, второй сезон «Академии Амбрелла» и что мы там имеем? Регрессию в от месяц, когда застрелили Кеннеди, плюс запретную лесбийскую любовь, плюс очень, очень много борьбы с расовой сегрегацией. Ну, думаю, градус этого-то всего будет только повышаться в кинополотнах. Ладно, хоть, миляга Клаус основал свою секту (на снимке), что прикольно.

В общем, сижу, пытаюсь воспитывать в себе культурную эмпатию (да, вот такой вот термин выучил зачем-то), а мысль-то в голове всё время на другую орбиту сворачивает. Какой, думаю, правильный у них этот квантовый скачок, который их отправил в тёплый Даллас. А ведь если бы он был хаотический, весь такой непредсказуемый и, главное, равнодушный к судьбе героев… Он бы ка-а-ак хуякнул их куда-нибудь в Омск, образца ноября 63-го года. И что было бы?

Минус тридцать два, освежающий бриз с Иртыша приветливо холодит щёки. Миляга Клаус забегает в столовку Облсовпрофа, чтобы раскукожить ошалевшие от неожиданности тестикулы и кричит: хай, гайз! И тут ему навстречу выдвигается габаритный мужчина с затылком-кирпичом и хмуро говорит: «хай» говоришь? Да я ваших «хайлей» штык-ножом четыре года по всей Белоруссии резал. В следующую секунду мир превращается в хаос.

Пожарные, конечно, отольют их водичкой. Выяснится, что миляга Клаус не бельмекает по-русски, да и въездной визы у него нет. Так и соберётся под конвоем вся семейка через недельку-другую в номерной «шарашке» в одном из безымянных Ленинсков, что россыпью настроено вокруг Байконура, среди пыли и снега. Побуянят, конечно, потом перейдут к фазе торга, а там и притерпятся. Элисон вязать научится, Лютер будет за сборную Казахской ССР по самбо выступать, Клаус с призраком своим станут привычной частью пейзажа возле местного чипка. В общем, совершенно другая история могла бы выйти.

Это я к чему? Завидую тёплому климату просто. Холодно сейчас. Навалю на себя котов и одеял, да продолжу просмотр. И вам удачного вечера.

Про жизнь и про эмпатию

Я когда с бесчеловечностью сталкиваюсь, то часто впадаю в ступор. Первая реакция: нельзя же быть таким идиотом?! Потом приходит ярость, а потом – пустота. Сегодня с утра, как обычно, цейтнот, быстро забегаю в пустое кафе, беру на раздаче завтрак, слышу за спиной громкий звон. Оборачиваюсь, стоит растерянный мальчик лет семи-восьми с подносом в руках, на полу рядом – разбитая кружка.

– Это на счастье, малыш, – с улыбкой подбадривают пацана официантки. И тут его двухметровый здоровяк-отец багровеет и начинает орать: «Давай быстрее! Быстрее, я сказал!». Мальчик явно растерян, у него ступор, он замер на месте с подносом и не знает, что делать. Он переводит взгляд с отца на официанток, на меня, снова на отца. А тот не унимается: «Давай неси быстро, пока я тебе поджопников не навешал!».

Пожилая женщина выходит из-за стойки с грязной посудой и говорит: «Ему же неудобно нести, поднос слишком большой». Но отец не унимается, он же Настоящий Мужик, поэтому вежливо орёт ей: «Неудобно срать на потолке! Быстро пошёл!». С этими словами он выходит из кафе, а бедный пацанёнок, двигаясь, как стеклянный, кое-как доносит поднос до стойки, хватает рюкзак, куртку и выбегает в тамбур, где суетливо начинает одеваться.

Я хотел сказать чуваку, что криком мужика не воспитаешь. Криком и муштрой воспитывается не мужик, а трусоватое, ушлое существо, которое будет обузой для себя и окружающих. Но потом подумал, что одно замечание не сделает человека из мужлана, самоутверждающегося за счёт беззащитного и доверчивого ребёнка. Одна фраза не воспитает человека в существе, которое, вероятнее всего, проделало долгий путь к тому, чтобы стать калиброванным мудаком.

Через пять шесть лет ребёнок перестанет отвечать на вопрос «Как дела?». Ещё через пять он перестанет звонить сам. А ещё через пять – перезванивать после сброшенного звонка. А потом между ним и родителями образуется плотный вакуум. И на все стенания типа «Сынок, я же тебя воспитывал» он будет вспоминать эту кружку, этот поднос и думать: «Неужели ты не помнишь, что воспитывал меня поджопниками?».

Любой удар оставляет шрам. Любой окрик оставляет шрам. За всё придётся заплатить. За всё. Но иногда эту науку приходится усваивать через болезненные и, увы, запоздалые уроки. А иногда – не усвоить вовсе. А вы спрашиваете, откуда у меня книжки берутся? Да из-за таких вот мудаков и берутся.

Не ходите в писатели. Писательская эмпатия – тяжкий груз. Порой и вовсе невыносимый. Простите, что поделился всем этим… Не знаю, зачем. Остаётся надеяться лишь на то, что это был не отец, а какой-нибудь дядя или ещё какой-нибудь хрен с бугра, и малыш будет расти дальше в обстановке любви и поддержки. Берегите детей. Да вообще всех берегите. За всё придётся заплатить. За всё. Всё воздастся.

Сонные псы

На днях мне приснилось, что я подобрал на улице таксу. Милую, маленькую, такого, знаете, песочного цвета. А друзья знают, что у меня сложные отношения со сном. Мало того, что он у меня полифазный, так у меня ещё и сновидения сложносочинённые, цветные и многосерийные. Реально, я один и тот же сюжет могу несколько месяцев смотреть.

Ну и, короче, живём мы во сне с этой таксой, она прикольная. И тут сегодня ночью мне приходит в голову странная мысль. И я говорю своей любимой девушке (там, во сне):
– Слушай, у нас же две собаки. Почему они не играют вместе? Такса у нас живёт уже неделю, но почему я их с Чижом вообще никогда вдвоём вместе не вижу?

Моя любимая девушка засмеялась и сказала:
– Ну, конечно же, ты их не видишь. Потому что такса тут, а Чижик – там. Ты же сейчас спишь, поэтому видишь таксу. А проснёшься – поиграешь с Чижом.

И тут я проснулся. Надо сказать, проснулся несколько обескураженный. Попил воды, погладил Чижика. Васю тоже погладил. А такса там осталась, во сне. Сегодня ночью лягу спать, а тут хоба и такса ещё. Пелевинщина, да? А я так живу, пацаны.

Из дневников писателя

А ещё иду вчера с Чижонком по парку, смотрю стоит мужичок и остервенело бьёт кайлом землю. Подошёл поближе, он поворачивается и говорит:
– Вот собачку хочу похоронить.

Лицо красное, нескольких зубов нет, на вид мужичку лет под шестьдесят и он совершенно остекленел от горя. Я говорю, мол, вы только порошку стирального не забудьте насыпать на труп, потому что бродячие же ходят, откопают. Он нас поблагодарил, снова взялся за кайло, а мы пошли.

А сегодня идём той же тропинкой, снег в этом месте утоптан и красивая бумажная роза лежит. Похоронил, значит. И так, сука, сердце защемило. И вот в этой вот эмпатии самая большая проблема для писателя. Потому что в той фазе, когда конструируешь внутренние конфликты героев, эмпатия возрастает over 80 lvl, ты словно со снятой кожей живёшь. И мужичок ещё этот... В другой бы раз мимо прошёл, не взглянул бы даже. А тут...

Смотришь в эти красные глаза с узкими от алкоголя зрачками и понимаешь, что боль одного человека совершенно не отличается от боли, допустим, семидесяти человек, или ста, там. И всё это аж вскрывает впополам. И вот это – самая большая для меня проблема, а не выдуманный "писательский блок" или воспетые романтичными говнарями "муки творчества". Чушь это всё. А вот эмпатия – реальная беда, потому что надо жить, надо ходить на работу, надо держать осанку. А тут роза эта бумажная.